Сколько раз мне об этом говорила Лена? Сколько раз она пыталась убедить меня в том, что мне внезапно открылось позавчера вечером? А я не верила. Дура. Думала, она ничего не смыслит в настоящей любви. Не понимает, что любовь бывает разной, и у нас с Витей она была по-своему особенной.
Идиотка!
Не было никакой любви. Имя этого человека даже в уме произносить тошно.
Собралась духом, села на диване, смахнула со стола упаковки салфеток и конфетные фантики. Скинула с плеч плед и со всем мусором в руках пошла к пакету.
Всё, достаточно! Я не стану шесть лет страдать по шестилетним отношениям, которые, как оказалось, были ненастоящими.
Но я ведь по-настоящему любила.
По щекам вновь потекли слезы, но я снова взяла себя в руки, смахнув их рукавом растянутого домашнего свитера.
Хватит, я сказала! Больше он не достоин ни одной моей слезинки.
Наверное, слишком агрессивно для чайника, я налила в него воду и поставила обратно на платформу, нажав кнопку для кипячения. С невозмутимым лицом прошлась по всей квартире, собрала грязные вещи и закинула их в стиральную машинку.
Со своей постели стянула постельное и закинула его корзину для белья, чтобы постирать следующим.
Вернулась в кухню, к холодильнику и достала целиком курицу, чтобы разморозить и запечь. Мама всегда запекала курицу целиком, когда начинала какое-то новое дело или бралась за новый проект. Пить алкоголь в нашей семье не принято, поэтому мы просто ели курицу. Вот и сейчас я запеку курица в знак начала новой жизни.
Главное, не подавиться костью.
И снова непрошенные слёзы выступили на глазах.
— Маруся, хватит! — рявкнула я сама на себя. — Забудь!
Может, матюкнуться, как советовал Михаил Захарович? Вдруг, и правда, станет легче?
При упоминании Кострова, по щекам снова покатились слёзы. Иногда я не понимала, о чем горше плачу: о себе или о его судьбе.
Я понимаю, что такое сравнивать нельзя, но сравнивая наши жизненные ситуации, приходит осознание того, что то, что случилось со мной, это абсолютный пустяк.
Жизнь просто щелкнула мне по носу и сказала смотреть и слушать внимательнее, не терять голову от любви. Но то, что жизнь сделала с Михаилом Захаровичем… К чему это? За что? Жена, ребёнок…
Испугалась собственного всхлипа. Зажала рот ладонью и вздрогнула снова, когда в дверь позвонили.
Неловко отерев нос и слёзы, пошла в прихожую. Посмотрела в глазок и застыла, увидев своих таинственных залупок в полном составе.
— Девочки? — округлились мои глаза.
