— А гондон этот?
— Тоже здесь.
— Говоришь, перетирал с дружками, как трахал Марину?
— Прикинь? Типа, она хуже бревна.
— Встретишь моих парней? Покажешь им, чью рожу мать родная узнать не должна?
— Без проблем, Камазик.
— Давай, до связи.
Пока пара ребят с дубинками ехали по душу Марусиного бывшего, я снова покружил по району, пешком заглянул в темные дворы, поспрашивал у редких прохожих, но не нашёл ни единого следа Маруси.
Может, повезёт, и окажется, что у нее здесь подружка какая-нибудь живёт?
Зазвонил телефон.
— Что у вас?
— Слушай, Камаз. Ну, мы нашли тут похожую по описанию в другом районе. На остановке сидела. Но она вообще босая, ничего не говорит и только плачет. Она, нет? Одета по-шлюшьи, как ты описал. На Марину Олеговну разок среагировала. Куда её?
— В мой кабинет. Принесите ей какое-нибудь одеяло, стакан воды и обогреватель. И не трогайте её больше. Сейчас приеду.
Наверное, еще никогда я так быстро не шёл к собственному кабинету. Колотящееся за рёбрами сердце настоятельно напомнило о том, что я уже не пацан, и бегать даже на короткие дистанции без предварительной основательной разминки мне лучше не стоит.
Но ноги точно знали, что меня нужно как можно скорее донести до, похоже, теперь уже во всех смыслах отмороженной Маруси.
Распахнул дверь кабинета. Взглядом сразу нашёл спину Маруси, завернутую в темно-синий плед. Опущенная голова с медно-русыми завитушками слегка содрогалась вместе с плечами в такт тихому плачу.
Зашёл в кабинет и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Обойдя Марусю, остановился ровно напротив неё. Понимая, что сама она голову не поднимет, чтобы хотя бы посмотреть на меня, присел рядом с ней на корточки и коснулся ее ноги ниже колена через толщу пледа.
— Эй, Маруся, — позвал я её едва слышным шёпотом.
Она никак не отреагировала. Лишь тихо-тихо всхлипнула и поспешили утереть нос платком.
Из-под края пледа выглянули пальцы ног.
— Почему ты босая?"
"Слегка качнув головой, Маруся предпочла отмолчаться. По опухшему лицу, носу и затекшим глазам я понял, что плакать она не прекращала с момента выхода из клуба.
И, похоже, еще не скоро остановится. Так и до обезвоживания можно дореветься. Хоть водой бы сопли запивала.
— Пойдём. Я отвезу тебя домой, — нормально и обычным своим голосом говорить не получалось. Как ссыкливый пацан сидел рядом с ней и боялся спугнуть голосом или движением. Мало ли куда еще может понести Марусю. Придётся скручивать.
Снова вялое движение головой. Отрицательное.
