Мы с дочкой для него как кандалы на обе ноги, которые он еле передвигает, поднимаясь по ступенькам.
– Козодой, – цедит Петр, сжимая кулаки. – Сволочь!
Глаза режет от слез обиды, однако я собираю себя по осколкам. Забыв о себе и своей растоптанной гордости, я беспокоюсь, как бы Славин в гневе не натворил глупостей. Приоткрываю окно чуть шире, тихонько зову его:
– Можем ехать?
– Спрячься, – рявкает на эмоциях, но, очнувшись, оборачивается ко мне и продолжает гораздо мягче: – Да, Кира, сейчас… – расслабляет ладони. – Я помогу малышку устроить в автолюльке и пристегнуть.
Подожди, – обходит багажник, распахивает противоположную дверь.
Превращается в прежнего Петра, доброго и внимательного, который возится со мной, как с маленькой беспомощной девочкой, будто я не мать, а старшая сестра Лизоньки. Это приятно и в то же время грустно, потому что он никогда не видел во мне женщины… и не увидит. Так и останусь в его глазах четырнадцатилетней приставучей и бедовой Пампушкой.
Жаль, но лучше не зацикливаться на этом.
Не надо бередить старую рану в разбитом сердце.
– Итак, ты разводишься? – задает контрольный вопрос, садясь за руль. Пристально смотрит на меня через зеркало заднего вида.
– Конечно, – возмущенно выпаливаю. – Ты еще спрашиваешь?!
– Хорошо, – усмехнувшись, трогается с места. Аккуратно проезжает скользкий участок дороги, а на оживленной трассе вдавливает педаль газа в пол, будто и правда похищает нас.
Чем дальше уезжаем от Максима, тем легче мне становится. Спокойствие передается Лизоньке, и она засыпает, убаюканная плавным покачиванием машины.
Рассматриваю ее, поглаживаю по грудке, умиротворенно улыбаюсь. Я словно освобождаюсь от цепей, сковавших тело и душу.
Неужели я правда верила, что смогу провести с Адовым всю жизнь? Что он станет хорошим мужем и отцом? Дура слепая! Он гнилой человек и совсем не похож на Славина. Я придумала его образ, нарисовала исчезающими чернилами и сама себе внушила. Сейчас туманная дымка рассеивается, а сознание трезвеет.
Развод! И точка!
– Костя, мы готовы сегодня подписать все документы, – победно говорит Петр в трубку и ставит звонок на громкую связь, чтобы не отвлекаться от вождения.
– О, как, – с налетом шока и уважения звучит на том конце провода. – Эта девочка оказалась сильнее и умнее, чем я думал. Попала в один процент исключений из правила, – хмыкает озадаченно и, судя по тону, удивляется, что просчитался. Он думал, я с изменником останусь? Ни за что на свете! Благо, Славин не переставал в меня верить.
