– Поздравляю, кстати, – Макс подходит к передней пассажирской двери, выдыхает клуб сизого сигаретного дыма, а у меня сердце замирает. – Меня зовут Максим, тоже на выписку приехал. Я, так сказать, твой товарищ по несчастью, – неудачно шутит и протягивает ладонь для рукопожатия, но Петр ее игнорирует, спрятав руки в карманы.
– Не дыми, здесь территория роддома, – грубо делает замечание.
Чуть опускаю стекло, оставляя маленькую щелочку наверху, чтобы лучше их слышать. Мысленно ругаю фиктивного мужа за неосторожность в общении с настоящим.
Ну, зачем Адова злить? Лучше бы нам уехать скорее.
– Прошу прощения, не прав, – неожиданно быстро тушуется Макс. Сделав последнюю затяжку, кидает бычок на землю, растирает ботинком и присыпает снегом. Такой покорный и вежливый, что зубы сводит. – На нервах. Медсестра к жене не пустила, вот я и отлучился покурить на задний двор. К слову, а почему вы не через главные двери вышли? – тянет с подозрением, скользнув взглядом по машине.
На мгновение устремляется прямо на меня, но вряд ли в состоянии различить черты лица через затемненное стекло.
Все-таки опускаю голову, делая вид, что занята дочкой. Как назло, она начинает капризничать и активно ерзать. Видимо, чувствует мой настрой и боится вместе со мной.
– Так было ближе к парковке. Не хотел семью морозить, – не теряется Петр. Его тембр жесткий и холодный, вызывает мурашки на коже.
– Логично, – соглашается Макс.
Он на удивление сговорчивый сегодня. Или энергетика Славина на него так влияет? На меня – очень! Пошевелиться не могу, будто он заключил меня в кокон силой мысли.
Лишь наблюдаю за Петром, неосознанно любуюсь его благородными манерами, плавными, ленивыми движениями, авторитетными жестами – и заторможено моргаю.
– Ты спрашивал, закончили ли мы. Да, уже выписались, – чеканит он. – Советую тебе поспешить, а то вдруг и правда украдут, – иронично добавляет, а я зажмуриваюсь в ожидании чего-то плохого.
Кажется, еще пара слов – и Макс нас рассекретит! Однако он делает шаг назад, нехотя поворачивается к зданию, запускает пятерню в волосы, отчаянно взъерошив их.
– Смешная шутка. Кому нужны чужая жена и, тем более, чужой ребенок? Да еще и девочка, – тяжело вздыхает, шагая ко входу. – Отец наследника фамилии хотел. Э-эх, – причитает себе под нос."
"Не прощается. Просто уходит, понурив печи и уронив голову, словно собирается на плаху. Даже не пытается изобразить радостного отца.
