Снизив скорость и остановившись на светофоре, оглядывается на меня.
«Я тебе верю. Поступай, как считаешь нужным», – лепечу одними губами.
Считывает послание, барабанит пальцами по рулю, берет минуту на раздумья, после чего перезванивает.
– Бери это дело, Костя. Но я буду все контролировать!
– Договорились, – ликует он, а на фоне слышится звук, похожий на хлопок в ладоши. Азартный у Петра начальник и, кажется, получает удовольствие от сложных заданий. – Веселье начинается…
Глава 16. Почти бать
Петр
– Настоящая детская?! – простодушно восклицает Кира, пока я затаскиваю тяжелые сумки в коридор.
Устало сдуваю испарину со лба, ведь руки заняты.
Откуда у этих двух крошек столько вещей? И как они в палате помещались?
– Кроватка? С балдахином… розовеньким, – доносится из-за приоткрытой двери одной из комнат. – И даже столик пеленальный! И…
Нежный, слегка писклявый от эмоций голос срывается в тихий всхлип. Больше ни слова – только рваные, шумные вздохи.
– Пампушка, ты чего там опять, в самом деле! Женщине поплакать – все равно что ребенку пописать, – закатываю глаза, небрежно бросив багаж на пол, и шагаю в комнату.
Тяжело выдыхаю, разминая затекшие пальцы до хруста, и опираюсь плечом о косяк двери. Наблюдаю, как Кира садится на край постели с ребенком на руках, шмыгает носом, взмахивает длинными, мокрыми ресницами.
– Ты обустроил детскую для Лизоньки? Зачем? Я ведь за всю жизнь с тобой не расплачусь, – поднимает на меня преданный взгляд. Что-то щелкает внутри, вызывая жар, разливающийся по венам.
Каждый раз, когда она так смотрит на меня, я чувствую себя чуть ли не героем. Только плаща не хватает и красных труселей. Кажется, Костя прав по поводу моей больной склонности спасать весь женский род. Но я не могу иначе, особенно, когда речь идет о повзрослевшей, но совсем еще не матерой Пампушке и ее маленькой булочке. Как им не помочь?
– Разве я предъявляю что-то? Думаешь, посчитаю все затраты, а в конце месяца стребую с тебя долг? – бросаю в шутку, однако Кира не расслабляется.
Нервно прижимает к себе дочку, которая скоро вспотеет в зимнем конверте и растает, как Снегурочка на солнце. – Не хочешь переодеть Лизу? Тебе помочь?
– Точно! Ой, – спохватившись, укладывает покрасневшую малышку на кровать рядом с собой, судорожно дергает за бант, но лишь затягивает узел туже.
Усмехнувшись, иду к ним и наклоняюсь, чтобы помочь. Одновременно с Кирой распутываем ленту, сталкиваемся пальцами. Она дергается, будто от удара током, сжимает кулаки.
