– Улыбнитесь хоть, – мягко подзуживает Ланская, наблюдая за нами. – Чего вы как неродные?
Смущенно одергиваю платье, заправляю прядь волос за ухо, беру букет, который подносит мне медсестра, и зарываюсь носом в ароматные розы. На Петра даже не поднимаю взор. Стесняюсь смотреть ему в глаза. Наверняка он не в восторге от того, что опять вынужден прикрывать меня и изображать моего мужа.
Неудобно мне перед ним. Хочется, чтобы фотосессия скорее закончилась, однако привередливый фотограф постоянно чем-то недоволен. То позы у нас скованные, то лица напряженные, то кадр унылый – все ему не так.
Раскомандовался!
– Ты сегодня настоящая красавица, – в какой-то момент шепчет мне Петя. – Вы обе, – улыбается Лизе, с непривычным трепетом вглядывается в маленькое личико, будто запоминает каждую черточку.
Невольно любуюсь ими, а уголки губ сами ползут вверх. Становится тепло и уютно, будто мы реальная семья. Забывшись, поднимаю руку и легко касаюсь пальцами его плеча. Подмигиваю довольной Лизоньке.
Вспышка. Еще одна.
Но нам не до съемок.
Малышка кривит ротик, изображая некое подобие улыбки. Первой в жизни… Переглянувшись с Петей, мы синхронно начинаем смеяться.
– Пр-р-рекр-расно, – удовлетворенно рычит фотограф. – Оставьте адрес, я пришлю вам снимки. Хотите минибук? Я могу сделать вам небольшую фотокнигу из лучших кадров… – приговаривается, пытаясь больше заработать.
– Это лишнее, – бурчу, накидывая пуховик, а потом забираю Лизоньку, чтобы теплее ее укутать. – Идем, прошу, – нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу.
Славин перебрасывается парой фраз с фотографом, записывает адрес в его блокноте. Прощается с Ланской, поблагодарив ее за все, а она выводит нас через служебный вход.
Не обращаю внимания на отнюдь не торжественную обстановку – я все равно счастлива, но в то же время взволнованна. Шумно вздыхаю и передергиваю плечами от тревоги, когда Петя галантно открывает перед нами с Лизой дверь. На улице никого, а все равно сердце не на месте.
– Может, я ее возьму? – суетится наш случайный папа вокруг малышки.
– Нет, я справлюсь. Куда идти? – шмыгаю носом, который мгновенно коченеет на морозном воздухе. Прикрываю личико дочки уголком, а ей это не нравится: она пыхтит, возмущается."
"– К моей машине, – бросает Петр так невозмутимо, будто я интуитивно должна почувствовать его автомобиль на парковке, к слову, служебной. Здесь места исключительно для сотрудников больницы. Видимо, Славин умудрился стать своим даже для них. Я уже ничему не удивлюсь.
