Что делать, боже? Что мне делать?
– Петя, ты же обещал, – шепчу обреченно себе под нос.
– Пампушка, ты чего? – звучит знакомый голос, от которого мурашки по коже, а на соседний стул опускается пышный букет роз. – Опять бунтуешь? – наклоняется ко мне Славин, лицо которого я едва различаю сквозь пелену слез, и щелкает меня по носу. – Показывай, кто тут тебя обижал, пока меня не было.
Часто моргаю, не веря своим глазам, подрагивающими пальцами нервно ковыряю бант на конверте. Моя малышка, будто почувствовав Петра, начинает шевелиться и морщить носик.
Целую ее, убаюкивая на руках. Всхлипнув, расплываюсь в сияющей улыбке, как умалишенная.
– Я тебе звонила, – выдыхаю вместо приветствия. В моем тоне сквозит легкий укор.
– Серьезно? – теперь приходит очередь Петра улыбаться. – Когда? – задумчиво сводит брови, хлопает себя по карману, выуживая телефон. – Заглючил на морозе, прости, – зажимает кнопку перезагрузки. Прокручивая трубку в руке, вдруг хмурится: – Что ты хотела мне сказать?
Взглядом подзываю его ближе, чтобы шепнуть на ухо о Максе, но меня перебивает голос постовой медсестры:
– Нина Витальевна, – запыхавшись, зовет миловидная брюнетка в бирюзовой форме.
Если не ошибаюсь, именно она дежурила в новогоднюю ночь, когда я поступила. Тогда помогала Петру готовиться к партнерским родам, а сейчас бесцеремонно стреляет в него глазками. – Здравствуйте! – подбежав к нам, расправляет плечи и тут же опускает их, заметив меня.
– Поздравляю! – бубнит, почти не размыкая губ.
– Майя, что случилось? – строго торопит ее доктор. – Почему рабочее место покинула?
– Нина Витальевна, там как раз за Пампушиной мужчина приехал. Говорит, что отец ребенка. Справлялся заранее, когда у нее выписка. Я попросила его подождать… – с любопытством косится на меня в предвкушении скандалов, интриг, расследований. – А вы уже готовы?
Хитрый взгляд пронизывает меня насквозь, как рентген, однако я лишь мычу шокировано.
Сердце трепыхается за ребрами, как птица в клетке. С надеждой и мольбой смотрю на Славина.
– Ты о нем предупредить меня по телефону хотела? – одними губами уточняет он, а я виновато киваю. – Хочешь уехать с ним?
Отрицательно качаю головой. Так резко и отчаянно, что непослушные пряди взлетают в воздух и рассыпаются по плечам.
– А с тобой… можно? – отбросив гордость, сипло прошу.
