– Какого хрена ты сбежала? Мы тебя обыскались! Что за капризы! – грубо прикрикивает. – Как ты? Где ты? Что с моим ребенком?
– Забудь! У тебя больше нет ни жены, ни дочери, – убедительно чеканю и обрываю звонок.
Откидываюсь на подушки и лежу, уставившись в потолок. Слышу собственное дыхание, шумное и судорожное.
«Спасибо», – проговариваю одними губами, потому что уже так делала. И обращалась я не к Максу, а… к Петру. При этом у меня на груди лежала моя малышка, а он невесомо дотрагивался кончиками пальцев до ее макушки.
«Обращайся», – шепнул с фирменной ухмылкой. И я расслабилась, позволив себе отключиться. Потому что рядом тот, кто не предаст.
Значит, не привиделось…
Глава 9. И в печали, и в радости
– Петр Славин, – проговариваю шепотом, гипнотизируя сияющую чистотой, белую лампу на потолке. На миг опускаю тяжелые веки.
Когда-то я мечтала носить его фамилию. Примеряла ее, как платье идеального кроя и размера, что подходит только мне и никому другому.
Кира Славина.
А в итоге… вляпалась в брак с предателем, который напоминает Петра только внешне.
Под обманчиво красивой оболочкой скрывалась гнилая душонка. Впрочем, Славин тоже когда-то уехал, оставив меня. Но он, по крайней мере, мне ничего никогда не обещал. Я вела себя по-девичьи наивно, а настоящему мужчине нужна опытная женщина.
Что ж, теперь я повзрослела. Даже слишком быстро. Вышла замуж, родила… А он, если я не ошибаюсь, женат.
Вместо того чтобы встречать Новый год с супругой, Петр принимал у меня роды? Уму непостижимо. Сквозь землю хочется провалиться от стыда.
С другой стороны, он спас нас с малышкой. Если бы мы не успели в роддом…
Я могла потерять ребенка! Каким бы козлом ни оказался мой муж, но малышку я люблю больше жизни. Она моя – и точка. Без нее я бы точно сломалась.
Дыхание сбивается, живот скручивает спазмом, глаза щиплет от слез. Новый приступ паники бьет под дых, и я хватаю ртом воздух, чтобы не улететь в нокаут.
– Когда мне вернут мою доченьку? – скулю, как побитый щенок, когда дверь приоткрывается.
Ойкнув, лихорадочно стираю слезы и натягиваю на лицо улыбку, пытаясь выглядеть уравновешенной и невозмутимой.
В палату заходит Ланская, и я с надеждой смотрю на нее.
– Успокоилась? – прищуривается, сканируя меня.
– Да, – часто, мелко киваю, как заведенный болванчик. – Можно мне к ребенку? – умоляюще тяну.
– Нужно, – вручает мне какие-то вещи и средства женской гигиены. – Заодно и старшего угомонишь.
– Кого? – хмурюсь, принимая сверток.
– Папашу вашего, утомил меня.
