Глядя на тело Сото, я обдумывал варианты. Конечно, я могу заставить его исчезнуть. Никто не будет скучать по нему, и меньше всего по его съежившейся жене. Но Римо вряд ли поверит, что Сото дезертировал. В конце концов, этот человек был ему предан."
"— Черт побери, — пробормотал я. Лояльность.
Я поклялся в верности Каморре и Римо. Клятва, которая значила для меня все, но защита Леоны сделала мою клятву невозможной.
Римо плевать хотел на Сото и на то, что я его убил, но ему будет не все равно, что я буду убивать людей без его прямого приказа.
А сегодня вечером был ужасный бой Боулдера. Вполне возможно, что Римо тоже что-то заподозрил. Боже, Леона. Почему она должна ставить деньги? Почему она вмешивается в дела, о которых понятия не имеет? Потому что я загнал ее в угол, а загнанные в угол собаки пытались укусить. Черт!
Я мог бы попытаться свалить неудачу Боулдера на Сото. Сказать Римо, что он накачал его наркотиками и что я убил его из-за этого. Но Сото не был заинтересован в изменении результата боя.
Он не делал ставки, ни один член Каморры не делает ставки, если они знали, что для них хорошо. Но Леона знала, и Гриффин расскажет Римо, если тот спросит.
Я схватил Сото и потащил к своей машине. Парковка была пуста, но если бы я потратил больше времени, стоя вокруг и ища решение этого беспорядка, в котором я был, это могло бы в конечном счете измениться.
Я положил тело Сото в багажник и уехал из города в пустыню. В багажнике рядом с запасным колесом лежала лопата.
Найдя подходящее место, я припарковал машину, вытащил из багажника лопату и с силой воткнул ее в сухую землю.
Мне потребовалось несколько часов, чтобы выкопать достаточно глубоко, чтобы спрятать тело. И вся тяжелая работа в конце концов может оказаться напрасной.
Я был весь в грязи и поту, когда наконец отпер квартиру вторым ключом. Внутри было тихо. Я закрыл дверь и направился к бару. Я не стал утруждать себя стаканом, вместо этого сделал большой глоток виски из бутылки. Ожог от алкоголя рассеял туман усталости.
Леона появилась на верхней площадке лестницы, освещенная мягким светом из спальни. На ней была одна из моих рубашек. В ней она казалась маленькой. Уязвимой.
— Фабиано? Это ты? — нерешительно спросила она. Я сделал еще глоток.
Я поставил бутылку на стойку и направился к лестнице, потом взял их одну за другой. Леона окинула взглядом мой помятый вид.
— Я волновалась, — сказала она, когда я остановился на две ступеньки ниже, и мы оказались на уровне глаз.
