Если это значит, что я нарушаю правила Каморры, пусть будет так. Пытай меня, если хочешь, но я не буду твоей. Ни сейчас, ни когда-либо.
Я видел, что она говорит серьезно, но она ничего не знала о пытках. Я наклонился к ее уху.
— Это мы еще посмотрим.
Она рывком открыла дверь и выскочила из машины.
— Не забудь рюкзак, — крикнул я в открытое окно. Она подошла к багажнику и подняла его. — И Леона, — предупредил я. — Никогда больше не пытайся убежать от меня. Я не отпущу тебя, и я найду тебя, куда бы ты ни пошла.
Она смотрела на меня, опустив плечи, с выражением отчаяния на лице.
— Зачем? — пробормотала она. — Почему ты не даешь мне уйти? Я не стою таких хлопот.
Римо было так хорош, когда говорил тоже самое. И я знал, что они правы. Она была ничем. Я переспал со столькими женщинами, мог бы переспать еще со многими, Леона была не из тех, о ком стоит писать.
— Ты права, ты не стоишь того.
Она вздрогнула, как будто я выпотрошил ее. Эти обиженные голубые глаза. Она кивнула и повернулась.
Я чуть не сказал ей, но что я мог сказать?
Прости меня.
Мысль о том, что ты оставишь меня, худшая пытка, которую я могу себе представить. Будь той женщиной, ради которой Ария дала мне браслет.
Останься, даже если я этого не стою.
Г Л А В А 22
Л Е О Н А
Я практически побежала домой, мое сердце билось в горле от гнева и боли. Я не могла поверить в то, что он сказал мне. Неужели он действительно имел это в виду?
Когда я добралась до квартиры, у меня перехватило дыхание. Я отперла дверь и замерла на пути в спальню.
Из спальни отца доносилось ворчание и стоны. Моя мать уже использовала его для работы? Он не был мертв уже больше суток, а она начала двигаться дальше.
Я колотила в дверь спальни, пока она, наконец, не открыла ее, одетая в халат, под ним ничего не было.
— Леона?
Волосатый мужчина лет семидесяти лежал на кровати совершенно голый. Я развернулась и ворвалась в кухню, где вцепилась в столешницу мертвой хваткой.
Слезы жгли мне глаза. Я слышала, как мама шаркает у меня за спиной.
— Ты вернулась из-за этого человека? Он, казалось, действительно хотел найти тебя.
Похоже, ты действительно задела его за живое, — сказала мама, остановившись рядом со мной. Мне было трудно игнорировать ее тощую наготу.
Единственный способ проникнуть под кожу Фабиано нож. Неудивительно, что моя мать восприняла собственнические чувства Фабиано как знак его заботы обо мне. У нее была привычка делать такую ошибку со своими бывшими парнями."
"— Он не позволил мне уйти.
