Хуже, чем когда-либо, потому что это означало, что она все еще верила, что во мне есть нечто большее, чем хладнокровный убийца.
Возможно, она все еще не понимала, что я должен с ней сделать. Я прижался губами к ее уху.
— Я не могу пощадить тебя. За нами следят. Если я этого не сделаю, это сделает Сото, и я не могу этого допустить.
Ее расширенные от страха глаза уставились на меня.
— Потому что ты не делишься, верно? — несчастно прошептала она.
Я хотел бы, чтобы это было только так.
— Потому что Сото сломает тебя.
— А ты не хочешь?
Мы и так говорили слишком долго. Каждая секунда, которая прошла, могла решить нашу судьбу.
— Как женщина, ты имеешь право выбора, в отличие от мужчин. Ты можешь заплатить своей кровью, как мужчина, или своим телом, — резко сказал я.
Я произнес эти проклятые слова только один раз, и больше никогда. Римо передал задание Сото, потому что я, блядь, не мог этого сделать. Он позволил мне эту гребаную слабость.
Она вздернула подбородок, и я понял, что она обдумывает первый вариант, потому что она скорее будет страдать от боли, чем станет такой, как ее мать.
Черт подери!
— Леона, — прошептал я, снова прижимаясь к ней, удивленный отчаянием в своем голосе. Осторожно, Фабиано.
Ты мой силовик.
— Выбери второй. Я могу подделать это, но не другое. — на ее лице отразилось замешательство. — Выбери второй вариант, — снова пробормотал я.
— Второй, — сказала она, смирившись.
Еще не понимая, что я предложил. Она тихо заплакала. Я смотрел, как слезы беззвучно катятся по ее мягким веснушкам.
Она посмотрела мне в глаза, а потом кивнула.
— Делай то, что должен.
Я хотел ее с первой же секунды, как увидел, хотел быть тем, кто лишит ее невинности, хотел обладать ею всеми возможными способами. Но не так, не перед гребаной камерой, не жестко, быстро и грубо, как ожидал Римо. Стоит ли рисковать?
Каморра была моей семьей. Моей жизнью.
В самый темный час Римо нашел меня. Он показал мне, чего я стою. Он мог убить меня. Он был чудовищем, но и я тоже.
Леона выдержала мой взгляд.
И я принял собственное решение. Нахуй.
— Я постараюсь не сделать тебе больно. Борись со мной и плачь. Это должно выглядеть реально, — прошептал я резко.
Ее глаза наполнились замешательством. Я потряс ее запястья и крепче сжал.
— Играй свою роль, или мы оба облажаемся.
Я бросил на нее предупреждающий взгляд, затем схватил за бедра и бросил на матрас в углу. Она издала испуганный крик, который отразился от стен. Я не дал ей опомниться. Это должно быть убедительно.
