Догнав его, я схватил его за рукав дурацкой гавайской рубашки и швырнул на землю. Он вскрикнул, тяжело приземлившись на спину, налитые кровью глаза смотрели на меня с трепетом. Если удар уже заставил его закричать, как киску, мне придется заткнуть ему рот, или он предупредит всю округу своим криком.
Я сильно ударил его по ребрам, заставив задохнуться. Это заставит его замолчать на некоторое время. Затем я потащил его за собой, слыша его отчаянные попытки заговорить из-за нехватки кислорода в легких.
— Не надо. Пожалуйста, — выдавил он, когда мы подошли к двери.
Я проигнорировал его. Если бы я останавливался всякий раз, когда кто-то умолял меня, Каморра была бы разорена. И большая часть меня хотела помучить его за пренебрежение к Леоне. Он не причинил ей ничего, кроме неприятностей, и будет причинять их и впредь.
Я втолкнул его в квартиру, которую он не потрудился запереть, когда выбежал. Он упал на землю, и я вытащил нож. Возможно, сначала я закончу работу над его спиной.
Его глаза в ужасе уставились на клинок.
— Я послал Леону погасить мой долг! Ты не должен этого делать.
Я замер.
— Что ты только что сказал?
Я направился к нему. Если он позволил своей дочери справиться с этим, он был бы худшим подонком на земле. Он кивнул, и меня захлестнуло отвращение. Мне очень хотелось вонзить нож в его трусливые глаза.
— Я отправил Леону.
Я склонился над ним и поднял за воротник.
— Куда ты ее отправил?
— К Фальконе.
Я ударил его кулаком в лицо, сломав нос и челюсть. Я бы забил его до смерти, если бы знал, что у меня есть время.
Но если Леона направляется к Римо, я не могу терять ни секунды.
— Куда именно? — Леона все таки не пошла бы в особняк Римо.
— Я сказал ей идти к Сахарнице, — выпалил он, кровь капала у него изо рта.
Я ударил его еще раз, потом вскочил на ноги и схватил за воротник. Я потащил его к машине.
— Я же сказал, что послал Леону! Мой долг будет погашен!
— Заткнись! — прорычал я.
Я знал, сколько он нам должен, и он тоже это знал. У Леоны не было достаточно денег.
Сахарница была худшим местом, которое он мог выбрать, и я подозревал, что он знал это. Он пожертвовал собственной дочерью, чтобы спасти свою жалкую задницу. Я открыл багажник и швырнул его внутрь, затем закрыл его перед его испуганным лицом.
Я мчался по Стрипу, но сбавил скорость, только когда приблизился к Сахарнице, одному из наших борделей, где Римо имел дело с женщинами, доставлявшими Каморре неприятности. Если кто-нибудь увидит, что я спешу, это ничего не даст.
