— Пошла вон, — буркнув ей, тянусь, чтобы открыть заднюю дверцу машины, но Ира не дает, в два шага оказавшись ближе.
А следующие ее слова ранят меня до глубины души:
— Я приехала, чтобы предупредить тебя первый и последний раз, Лиля, — нагло заявляет она. — Держись подальше от Захара и не веди себя как собака на сене. Ты никогда не сможешь сделать его счастливым, в отличие от меня. Мое место рядом с Захаром. Так что уйди из его жизни и не провоцируй меня, иначе…
Я стойко слушала гадкую речь Ирины, причиняющую мне боль, но чем больше она говорит, тем сильнее во мне вскипает какая-то первобытная, странная и пугающая меня ярость.
Настолько слепая и отчаянная, что я, не совладав с собой, резко хватаю Иру за горло, как ядовитую змею. Эта бесчестная патаскушка задела меня за живое.
Сдавливаю руку так сильно, что ощущаю, как часто пульсирует вена на шее Иры. Она в ужасе распахивает глаза и обхватывает мое запястье.
— Твое место, сука, будет в водосточной канаве, если еще раз посмеешь сюда явиться, — сквозь зубы говорю, наклонившись к ее лицу.
Ирина что-то кряхтит и дергается.
Я вроде бы умом понимаю, что надо ее отпустить, но рука никак не разжимается.
Лишь водитель, выскочивший из машины, разнимает нас.
И тогда меня трясет.
Плюхаюсь в салон и захлопываю дверь.
Ирина кашляет на улице и смачно матерится.
— Вот вы, девчонки, даете! — удивляется водитель и жмет по газам. — Это ж надо так мужика не поделить!
Достаю из сумки беспроводные наушники и надеваю их.
Хоть музыку и не включаю, но ясно даю понять водителю, что не буду с ним разговаривать на эту тему.
Но мысли ничем не заглушить. Я просто в шоке от того, что Ирина поджидала меня около дома и угрожала. Конечно, я смогла дать ей отпор, но не уверена, что любовница так просто успокоится. Была бы она нормальной женщиной, ноги перед Захаром не раздвинула бы.
В здании суда я нахожу возле стенда «Информация» типовые бланки заявления. Сажусь за казенный стол и заполняю его.
Медлю, когда опускаюсь до строки «причина». Не сошлись характерами? У нас была почти идеальная гармония, как мне казалось…
«Измена» — пишу лишь одно слово, которое не требует дополнительных объяснений.
Считаю это обстоятельством непримиримым для супругов.
Когда дело сделано, возвращаюсь на улицу, добредаю до лавки и тяжело плюхаюсь на нее. Такое чувство, будто сейчас от сердца оторвало кусок, и оно снова кровоточит. Но боль пройдет, уверена.
