Кладу голову ей на плечо и втягиваю ноздрями родной аромат.
— Побудь со мной несколько дней в доме. Захара здесь не будет, я его выгнала.
— Дочь, — гладит меня по спине, — у меня ведь тоже есть личная жизнь.
— Пожалуйста, мне так плохо.
— Ладно, — нехотя соглашается. — И молодец, что выгнала это быдло. Он недостоин даже одним воздухом с нами дышать! — Хочу отстраниться, но мать продолжает удерживать в объятиях и, снова понизив тон, вкрадчиво спрашивает: — Надеюсь, он не собирается судиться с нами за Алену? Ты это контролируешь? Если Захар заберет дочь, то нам будет уже не так комфортно…
О чем она вообще сейчас? Не понимаю.
Моя голова отказывается думать. Я хочу от нее немного заботы и поддержки, только и всего. Того, как бы поступила мама, любя своего ребенка, сколько бы лет ему ни было.
Позже договариваемся с матерью, что теперь вопросы по Аленке Захар будет решать через нее. Я пока не готова даже слышать его голос.
В течение дня муж несколько раз мне звонит, но я не отвечаю.
Пишу лишь одно сообщение, что уже в коттедже и, если Суворову есть что сказать, пусть звонит Римме.
***
— Понравилось в аквапарке? — спрашиваю Алену, расчесывая ее волосы после вечернего купания.
— Да, класс! Папа прокатил меня с самой высокой горки и научил нырять. А еще мы ели в кафе…
Горько усмехаюсь. Захар отличный папа, но вот муж отвратительный.
— …А когда папа приедет домой? — спрашивает дочь.
Я сбилась со счета, сколько раз Аленка уже задавала этот вопрос… Обманывать ее насчет работы Захара становится все труднее.
Собравшись с мыслями, я все-таки решаюсь на серьезный разговор.
— Аленочка, — сидя на ее кровати, откладываю расческу в сторону и разворачиваю дочь к себе лицом. — Папа не приедет домой. Мы решили жить отдельно.
— Почему?
— Мы не поладили. Так бывает в отношениях взрослых. Иногда они разводятся.
Алена округляет глазенки, которые наполняются слезами, а у меня сердце рвется на части.
— А как же папа?
— Он для тебя остается папой, а я мамой.
Мы по-прежнему тебя любим.
— Но он же хочет жить с нами?!
Дочь меня неправильно понимает и начинает громко плакать. Сгребаю Аленку к себе и глажу по голове.
— Милая, ты можешь общаться с папой в кафе или на детской площадке, да где угодно…
— Но я хочу и с папой жить тоже!
Дверь в детскую резко распахивается, и на пороге появляется недовольная мать.
— Почему Аленка кричит? — спрашивает она, не переставая водить по щекам мезороллером.
