Я сказал, что он нам ничего больше не должен. Разговор окончен. Бери! – спокойным, но жестким тоном, который не требует возражений произносит Владимир. Сказал, как отрезал.
Внизу послышались одобрительные возгласы, после чего все говорящие начали прощаться.
– Завтра как договорились? – Владимир ждал ответа, после чего Кондор, что был еще несколько минут назад раздраженным, нерешительно ответил:
– Конечно. Но, Беркут, чтоб ты знал…
– Я понял. Но это мое решение.
Смирись. И Сокола сюда не вмешивай. Явно не его уровень.
– Лишь бы оно нам потом не встало боком. За ними станется. Ты же знаешь. Он хоть и вор, но и за ним кое-кто стоит.
Я максимально сильно, на сколько это возможно, прижимаюсь к стене, что бы меня не заметили - гости выходят в фойе и собираются уходить.
– Не забывайте про нашу встречу с мастером Угвэем, - слышится голос Владимира и я снова напрягаюсь и вслушиваюсь в странный разговор.
- Подготовьте все бумаги максимально четко, чтобы прямо на месте провести сделку без накладок
Разворачиваюсь, намереваясь вернуться в комнату незамеченной. А в голове крутиться лишь одна мысль: при чем здесь банда Владимира и черепаха из известного мультика про неуклюжую панду.
Делаю шаг, слегка бедро задевают столик. И тут, как в замедленной съемке, наблюдаю за падающей на пол вазой.
Сразу кидаюсь за ней, но мои руки ловят лишь воздух.
Инстинктивно делаю два шага назад, желая уйти на максимально дальнее расстояние от места катастрофы. В ужасе прикрываю рот рукой.
Вокруг эхом разносится звонкий звук бьющегося стекла, оглушая меня.
Смотрю на вазу, разбитую вдребезги на миллион маленьких осколков.
Поворачиваю голову влево и понимаю, что стою прямо перед лестницей, а на меня снизу смотрят две пары глаз. Одна знакомая пара пронзительных темных глаз прожигает меня насквозь.
– Беркут, а это что за цыпа? - с наглой ухмылкой спрашивает тот самый Кондор.
И вот тут я понимаю, что попала по полной!
Глава 14.
Мы с Владимиром смотрим друг на друга несколько мучительно долгих секунд.
Я, испуганная тем, что так и не поймала чертову вазу, не знаю как себя вести. Убегать уже поздно.
Владимир же буравит меня хмурым пронзительным взглядом от того, что я не послушала его наказ не высовываться.
