И в обиду себя не дам!
Двигаясь вдоль стены, ощущаю себя супер шпионом на важной, смертельно опасной миссии. Только сердце бьется о решетку грудной клетки, норовя выдать меня с поличным. Кажется, что даже внизу слышен его громкий стук.
Осторожно обхожу столик с цветочной вазой. Наконец, останавливаюсь перед поворотом на лестницу. Выглянуть из-за угла не решаюсь.
Отсюда, хоть и не очень разборчиво, но могу расслышать мужские голоса.
Закусываю губу, навострив уши и прислушиваясь еще усерднее.
– Беркут, да как так? Ты че, оборзел? – мужской голос, очень злой.
Крик эхом разносится по дому, что я вздрагиваю от неожиданности.
– Я согласен с Кондором, этот болван должен нам."
"– Теряешь хватку. У нас что, теперь каждый второй может просто залезть в карман и взять что хочется?
– Мужики, – голос Владимира абсолютно спокоен, – я со всем согласен, и нет, не каждый.
– Володь…
– Хватит я сказал! Я не собираюсь оправдываться перед вами словно девчонка! Долг выплачен - это раз. Мои ребята вчера ему доходчиво объяснили, как делать не следует - это два.
Коршун подтвердит.
– Я лично вчера ему всыпал пару раз. Думаю, его ребрам сильно досталось, – видимо, отвечает тот самый Коршун.
Обнимаю себя за плечи. Бедный Дима! Они ведь о нем говорят! Несмотря на испытываемый страх, стараюсь выловить из разговоров максимальное количество полезной для меня информации: голоса, имена.
И снова самый злобный и напряженный голос, принадлежащий Кондору:
– И чё? Этого мало! Он залез в наш карман. Вы ни черта не понимаете, если он отделывается парочкой сломанных костей, Коршун, денег это не вернет! Что он тебе дал, Беркут?
Минута молчания.
Видимо, Владимир что-то взвешивает и обдумывает. Ну конечно! Речь же обо мне. Я! Я та причина, по которой долг Димы прощен. Почему же он молчит и не скажет этого? Он что, защищает меня?
– Ну чё ты молчишь? Сто тыщ зеленых. Вот сколько мы потеряли! Да он на коленях должен ползать! Почему вообще он до сих пор ходит?
- Кондор, сейчас не девяностые. Да и мы не убийцы. Беркут уже сказал, долг выплачен, что тебе еще надо?
Стараюсь запомнить, что некто Коршун на стороне Владимира.
А значит, и на моей.
– Денег! Где моя доля? Кому он чего выплатил? Отделался больно легко, Сокол, ну скажи ему!
Сокол не отвечает.
– Так и быть. Минутку, – явно недовольный голос Владимира звучит сурово и угрожающе.
Судя по звуку, он встал со своего места.
До меня доносятся несколько пикающих звуков.
– Не-не-не, Беркут. Твоих мне не надо!
– Возьми и угомонись.
