"Развод в 50. Муж полюбил другую
Алсу Караева, Ксения Нежная
Глава 1
Я стою у окна, вытирая руки об фартук. На кухне пахнет корицей и ванилью — готовлю любимый пирог Рамазана на десерт. Тесто уже готово, осталось только наполнить его яблоками.
Через месяц у нас годовщина — тридцать лет. Три десятка лет вместе. Забавно, но я помню наше первое свидание так ясно, будто это было вчера, его строгий взгляд, как он поправлял воротник белоснежной рубашки, наши неловкие разговоры. А сегодня мы с ним уже родители четверых детей и бабушка с дедушкой трех внуков.
Улыбаюсь своим мыслям, представляя, как удивится Рамазан подарку, который я приготовила. Целый месяц втайне от него собирала старые фотографии, заказала огромный семейный альбом с гравировкой. Даже дети помогали — присылали снимки, о которых я уже забыла.
Входная дверь хлопает, и я вздрагиваю. Рамазан вернулся раньше обычного. Странно, обычно он в это время на совещании.
— Рамазан? — окликаю его, вытирая муку с рук. — Что-то случилось?
Он молча проходит на кухню.
Я замираю. Его лицо напряжено, взгляд избегает моего. В висках начинает стучать.
— Нам нужно поговорить, — без привычного приветствия наконец произносит он, садясь за кухонный стол.
Что-то в его интонации заставляет меня похолодеть. Машинально снимаю фартук, вешаю на крючок. Руки становятся ледяными.
Сажусь напротив него, стараюсь улыбнуться, но губы не слушаются.
— Что случилось? Проблемы на работе?
— Нет, — он барабанит пальцами по столу, как всегда, когда нервничает.
— Дело в нас.
Сердце падает куда-то вниз. Я знаю Рамазана тридцать лет, каждый его жест, каждую интонацию. И сейчас он выглядит решительным. Непоколебимым.
— Я с тобой достаточно прожил, — наконец говорит он, опуская глаза на сцепленные в замок руки.
— Тридцать лет, — шепчу одними губами, будто напоминая ему.
— Да, — раздраженно подтверждает он, и на его лице читается вселенское недовольство. — Тридцать долгих лет.
Воздух становится густым, тяжелым. Я смотрю на его руки — широкие, сухие, сильные руки, которые держали в ладонях моё лицо, когда он впервые поцеловал меня, которые держали наших новорожденных детей, которые всегда дарили мне чувство защищенности.
— У нас уже дети и внуки, — пытаюсь шутить, но выходит нервное блеяние.
— И только сейчас я понимаю, что по-настоящему полюбил, понимаешь? — он сжимает кулаки и смотрит так, словно я должна проникнуться его признанием.
Мир останавливается. Слова ударяют больнее пощёчины.
