— Я тебе, что, истеричка, которая не может справиться со своими же изменами?
— Мужики очень чувствительные, нежные и ранимые натуры, — ведет лезвием по шее. — И мы очень даже истерички. Похлеще баб, Макар. Ты знаешь, почему мы с тобой в теннис играли?
— мы в теннис играли?
— Да, — откладывает бритву и смачивает полотенце под струей горячей воды. — и играл ты, Макар, всегда отвратительно.
— Заливаешь.
— Не в плане техники, — хмурится. — Рожу подними, — прикладывает горячее полотенце к лицу. — А с точки зрения эмоций.
Я там кряхчу, ругаюсь, в отчаянии пинаю мячи, ракетки ломаю, прыгаю на них, а ты стоишь столбом. Никакого азарта, никакой радости от победы… Рожа кирпичом, в общем, и никак тебя не растормошить. Вот и накрыло тебя, зайчик.
Вытирает лицо и похлопывает по щеке.
— Скажу по-другому, если долго сдерживаться, то в итоге все равно обосрешься, Макар.
— любил жену?
Должно же быть объяснение, почему я не хотел… и не хочу развода.
— Ты меня спрашиваешь?
Возможно, мне стала в тягость ее любовь, потому что я начал ею проникаться и ощутил дискомфорт, потому что на деле меня любить не за что? И не в моем стиле говорить с женщинами открыто.
Однажды я был открытым. Да и как открыться в своих изменах аккуратно и заботливо? Никаких полумер, только ампутация.
— Ты же психолог и умный, — возвращаю Юре его слова с легкой издевкой.
— Ты был против развода и это не всегда о любви, но и не про то, что ты женщину, которая рядом с тобой, готов потерять.
— А почему против-то?"
"— А я откуда знаю? — вскидывает бровь.
— С точки зрения финансовой выгоды, связей или влиятельных родственников в твоем браке нет смысла. Один плюс, никто из родных мозги не ковыряет, но тут тоже у тебя полный провал. Твоя жена — теперь подружка моей Викуси, и вот мы все тут весело из-за них дружим, и с такими друзьями и родственников не надо.
— Так… — медленно моргаю.
— А еще мы решили поженить наших младшеньких, — внезапно заявляет Юра.
— что?
— Сонечку и Артема
— Какую еще Сонечку?
— Мою внучку, — расплывается в улыбке.
— У нас девочка, у вас мальчик. Вот мы переговорили и все решили.
— Что ты несешь? Артём еще сиську сосет.
— Соня тоже.
— Проваливай.
— Да я тебе клянусь, — прижимает руку к груди и округляет глаза. — У нас был этот разговор и с твоей подачи. Ты был очень красноречив и настойчив.
— Брешет — раздается голос отца из палаты.
— Я знаю, — устало вздыхаю я.
— Хорошо, — Юра важно подбоченивается, — но шахты в Брянске ты мне точно обещал продать.
