— Брешет, — повторяет отец.
— Да итить-колотить, — Юра раздраженно отмахивается и выходит из уборной, — я тебе, Витя, это припомню на корте. Ты у меня все легкие выплюнешь.
— А ты колени свои щелкающие сотрешь с концами. Упадешь и не встанешь.
— Посмотрим-посмотрим, — с угрозой отвечает Юра.
— Даты в прошлый раз буквально выползал с корта.
— Я хоть полз, а ты лежал. И полз я, чтобы скорую тебе вызвать, как настоящий герой.
— Нас на корт не пустят теперь, — папа недовольно фыркает.
— Пустят, мы с собой сразу бригаду скорой помощи возьмем.
Сразу две. Одну тебе, одну мне. И вынудим их болеть за нашу возню, делать ставки и пусть кричалки придумают, чтобы все по правилам.
— Иди уже, — беззлобно отвечает папа. — Кричалки ему подавай.
— Я пару идей накидаю, сами они путного ничего не придумают.
Слышу, как скрипит дверь и щелкает замок.
— Макар, что ты там сидишь? Поехали.
— Куда?
— Домой. И да, дом у тебя тоже новый.
— Кто бы сомневался, — встаю и разглядываю гладкое лицо. — Уютное семейное гнездышко, да?
Глава 37.
Село как влитое
Во внутреннем дворике больнице за кустами молодого боярышника в инвалидном кресле сидит Лена с гипсом на лодыжке, а перед ней светловолосая девочка лет тринадцати и мальчишка лет десяти. Они что-то рассказывают ей, жестикулируют, а она в ответ улыбается и кивает.
Она сейчас мать. Болезненно-бледная и уставшая мать. Не любовница, не стерва, которая спит с чужим мужем, а мать.
— Как там Макар, — раздается вежливый равнодушный голос Славы, и я вздрагиваю.
— Амнезия, — шепчу я.
— Бывает, — отвечает Слава и замолкает.
Смотрит на Лену и детей отстраненно и спокойно.
— Вы хотите что-то сказать? — замечает мой взгляд.
— Я вас не понимаю.
— А я вас, — косит на меня взор, — но вы в выигрыше. Вас больше и вам не надо притворяться такими, как …
— У вас были мысли об убийствах?
— А у вас? — улыбается.
Я думаю, что он тоже понял, из-за кого Макар в больнице оказался.
— Я иначе отношусь к этой теме, — щурится. — Я знаю, что убивать нельзя, потому что это… установка и закон.
И меня никогда не накроет та ярость, которая затмит разум.
Тут нас замечает Лена, в глазах проскальзывает тень, и она поджимает губы. Девочке и мальчик машут руками Славе с улыбками, и тот в ответ тоже поднимает руку.
— А Лена…
— Ее ждет долгое восстановление, но прогнозы хорошие, — спускается по ступенькам, оглядывается, держит паузу и говорит, — нашим детям не обязательно быть в курсе происходящего.
— Что? — недоуменно моргаю я.
