— Не хотела слышать причитания о том, какая я плохая сестра. Я держала связь с твоими соседями, чтобы быть в курсе, а не заболела ли ты. И ты до сих пор не спросила, как у меня дела.
Молчит, и приглаживаю скатерть.
— Как так получилось, что Жанна так ловко смогла тебя настроить против меня?
— Я не знаю… — сипит в ответ — Уля, я… Похоже, старая дура… И скоро стану бездомной.
— Если Макар решил ремонтировать сарай, то дом у тебя останется, — перевожу взгляд на красную цветущую герань на подоконнике, — ба, ладно обо мне ты не беспокоилась, что я, паршивка такая, сестру обижаю, но ты ведь и об Артёме взяла и забыла.
Встаю и оправляю подол платья:
— Обидно. А вдруг с нами за это время что-то могло случиться?
— Уля…
— Я не была твоей любимой внучкой, да? — встряхиваю волосами, чтобы прогнать напряжение из тела.
Отворачивается и всхлипывает, прижав уголок полотенца к губам.
— Зато ты у меня была любимой бабушкой. И не останешься ты на улице и без заботы, когда она тебе потребуется.
Выхожу из кухни, сворачиваю в темный закуток и жду.
И да, мои подозрения оправдываются. Бабушка звонит Жанне, плачет, что заявилась я с Макаром и наговорили ей всякого.
— Жанна! Алло! Жанна!"
"— Я думаю, она поняла, что дело пахнет жареным, — невесело отзываюсь я и шагаю к входной двери. — сбежит. И, ба, я беременна. Думаю, будет мальчик.
Бабушка, как Макар и обещал, не осталась без дома, но особой благодарности он за это не получил. И за отремонтированный сарай тоже никто спасибо не сказал.
Нотариуса, который был в сговоре с Жанной, лишился лицензии и получил срок.
Это была не первая его сомнительная и незаконная сделка.
Сама Жанна скрылась, и бабушка, пусть в открытую об этом никогда не говорила, затаила на нас с Макаром обиду. Мы лишили ее любимой внучки. Подумаешь, она обманом переписала дом на себя. Она просто запуталась.
Когда я родила Никиту, то лишь для приличия отправила ей фотографию и кусочек видео, на котором ее второй правнук зевает и недовольно морщит нос. Она в ответ долго молчала.
Дня три, а потом написала: “Поздравляю”.
Чуть позже нам пришлось отправить к ней боевитую и крепкую тетку Асю. Дальнюю родственницу Дины. И этой Асе старческие истерики, скандалы, угрозы были до одного места. Своей суровой заботой за несколько месяцев она довела бабулю до слезных звонков с “Уля, прости меня, я была так не права”, “Уля, я хочу внучат увидеть"", “Уля, я была плохой бабушкой.
Я думала, что она хочет таким образом избавиться от Аси, но нет.
