— Мне нравится, — едва слышно говорит она, разглядывая цветы в своих красивых изящных руках, и поднимает глаза.
Улыбается, и все вокруг размывается в блеклые пятна. Ничего неважно, кроме ее немного печальной и уставшей улыбки.
— Хорошо, — ее ресницы вздрагивают, — давай еще раз попробуем. — Я доверюсь тебе, Макар, потому что хочу этого. Хочу узнать, каким ты можешь быть, когда любишь.
Эпилог
— Он твою сестру. — бабушка кривится, — обижал. Пытался изнасиловать, угрожал, а ты…
Было глупо ожидать от нее чего-то другого кроме обвинений и претензий.
Жанна мастерски промыла ей мозги.
— Бабуль, — ласково улыбаюсь. — Жанна твой дом продает.
— Неправда.
Конечно, Жанна — милая пушистая овечка. Ничего нового, но моя обида и ревность сейчас бессмысленна.
— Мне твои соседи позвонили, — постукиваю костяшками пальцев по столу, — сказали, что пока ты в церкви возишься, она сюда риелторов водит.
— Как-ты можешь такое говорить.
— Ба, твой дом теперь записан на нее, — недобро щурюсь. — видимо, она выставит тебя за порог когда найдет покупателя.
Бабушка переводит обескураженный взгляд с меня, на Макара, который молча стоит в проеме двери, привалившись плечом к косяку.
— А дом хороший.
— Говорит он. — Думаю, что выкупят его быстро.
— Она… — бабушка садится и прижимает руку к груди. — Не могла.
— И какая ирония, — невесело хмыкает Макар, — ваш милый уютный дом может сласти бессовестный негодяй.
Поднимаю на него взгляд, ион медленно выдыхает:
— Понял. Это было лишним.
— И куда же я без дома?
— Я очень хочу съязвить на эту тему, — тихо отзывается Макар, — но не стану.
Вы пожилая и не очень умная женщина.
Замолкает, сжимает переносицу и выдерживает несколько секунд молчания.
— Макар, — шепчет бабушка, — как такое могло получиться?
— С этим обязательно разберутся мои юристы, — сухо отвечает он и выходит.
Но затем возвращается, целует меня в макушку и шепчет:
— Я пойду сарай осмотрю.
— А что с ним не так? — испуганно шепчет бабушка.
— Ремонта требует. Он весь косой и кривой.
Вот теперь точно выходит, и бабушка закрывает глаза.
— Я не верю, Уля. Соседи могли и наговорить на Жанну.
— Конечно, — усмехаюсь я. — Ты можешь поверить только в то, что я, например, ударила Жанну. Или в то, что сына голодом морила. Да, я соглашусь с Макаром, что ты не очень умная, ба.
Оскорбленно смотрит на меня и поджимает губы.
— А ты мне все эти недели даже не звонила, — всматриваюсь в ее блеклые и мутные глаза.
— Ты могла сама позвонить.
— Не могла, — слабо улыбаюсь я.
