Если цветы действительно могут выражать чувства, то мой вариант — притащить Ульяне весь ларек вместе с продавщицей, потому что меня всего распирает от эмоций.
— Дышите, — шепчет женщина.
Мой взгляд цепляется за розовые орхидеи в углу. Среди остальных букетов они обособленно нежные и вызывающие. Как сонная Ульяна тонкой пижаме на голое тело.
— Эти, — киваю на орхидеи, а затем указываю взглядом на вазу с колючим чертополохом, который обычно растет в полях сорняком. — И эти.
— Но… — продавщица едва заметно кривится.
— Они же совсем не подходят друг другу.
Ласковая, желанная девочка, которая умеет кусаться и царапаться.
— Поторопитесь, — тихо и требовательно отвечаю я. — Меня жена ждет.
Меня ждет жена. Как тепло от этих трех простых слов, и какая в них глубина. Я женат, и я отец.
— Надеюсь, вас тут не хватит удар, — цветочница одаривает меня подозрительным взглядом и спешит к орхидеям. Медлит и уточняет — Вы уверены насчет чертополоха?
— Да.
— Кто я такая, чтобы кого-то учить.
Всего лишь флорист с наградами.
— И оберните в белую бумагу."
"— У вас странный вкус.
— Это символизм, — раздраженно отвечаю я.
— И что же вы хотите всем этим сказать? — женщина аккуратно раскладывает орхидеи на высоком столе и возвращается к чертополох.
— Что я люблю свою жену.
— Невероятно рада за вас, — выхватывает веточки чертополоха из высокой вазы и усмехается, — но таким тоном не о любви говорят, а угрожают убить всю семью.
Я не отвечаю и щурюсь на наглую флористку, которая смеется.
— Таких кадров у меня еще не было.
— Я бы на вашем месте сейчас постарался быть вежливой и учтивой, потому что в перспективе я могу стать постоянным клиентом.
— С богатой фантазией и тягой символизму?
— Да.
— То есть у меня будет шанс заказать однажды какие-нибудь жуткие и редкие цветы, чтобы вы могли выразить свои неуемные чувства к жене?
— А конкретнее?
— Например, китайский мышецает или цветок летучей мыши.
— Не слышал о таком.
— Идеально подойдет для композиции “я в ссоре с женой и невероятно напуган сковородкой в ее руке”.
— настолько жуткий?
— Ага. И дорогой, зараза, — раскладывает чертополох на белой бумаге. — Настолько дорогой, насколько и страшный.
— Каталог предоставите?
— Предоставлю, — поднимает взгляд. — Будет раздолье для вашего символизма.
Через пятнадцать минут я поднимаюсь со странным букетом в руках к Ульяне на крыльце. Сердце пропускает удар и заводится с новой силой.
