И если Картузов друг отца Ирэн, а отец Ирэн порядочный человек, значит, и Картузов не подведёт.
Согласовали семьдесят процентов на тридцать, большую долю получала Ирина, но на ней технология и продажа, Картузов же должен был обеспечить производство.
Договорились, что как только плуг будет готов, поедут в столицу, подавать на «привилегию»
– Ну и дочка у тебя выросла, – сказал, ухмыляясь в усы помещик Картузов, прощаясь с отцом Ирины.
Ирина уже забралась в карету, но их разговор слышала отлично.
– Непутёвая? – обречённо спросил отец Ирэн
– Самая что ни на есть путёвая! – Картузов даже говорить громче начал, – Умная, хваткая, знает много.
Отец ничего не ответил, Ирина отодвинула занавеску и увидела, как отец Ирэн крепко обнимает Картузова.
***
Приехали домой, а там фабрикант Голдеев дожидается собственной персоной.
– Ирэн Леонидовна, за вами приехал, надо ехать на фабрику, запускать производство спичек, – Голдеев нервно прохаживался по комнате, проигнорировав предложение сесть в кресло.
– Сегодня? – Ирэн удивилась
– Медлить нельзя, каждый день на счету, – серьёзным тоном сказал Михаил Григорьевич
Ирина не переставала удивляться менталитету людей в Стоглавой. Значит, думать можно долго, а как решили, надо бежать. Хотя неспроста и у неё в мире издавна говорили, «долго запрягает, да быстро делает», возможно, это и есть отражение нашего менталитета, в какой бы реальности мы ни находились.
– Ночевать будете у нас в доме, Марфа Матвеевна уже подготовила вам комнаты, – сказал Голдеев таким тоном, что стало понятно, без Ирины он отсюда не уедет.
По договору задача Ирины состояла в том, чтобы подобрать правильны пропорции для смешивания сырья. Ирина надеялась, что двух дней ей хватит.
Ирина с помощью горничных собралась, взяла с собой записи и уже вскоре ехала в карете Голдеева в Никольский.
Глава 21
Москов. Дом графа Балашова.
У Кирилла Николаевича Балашова болела голова. Граф вчера переборщил с вином. Ну а что? Днём обедал у невесты, обсуждали дату помолвки.
Невеста княжна Софья Павловна Обухова, несомненно, была красива, но какой-то сказочной эфемерной красотой. Вся такая тонкая, воздушная, почти прозрачная. Кирилл Николаевич не то, чтобы был разочарован, он был расстроен.
