Олеся стала серой, тихо опустилась на табуретку и прошептала:
– Где?
Я внимательно посмотрел на нее. Однако странная реакция. Хозяйке сообщают, что известно, куда делась ее угнанная машина, а она не испытывает никакой радости, более того, пугается до такой степени, что почти теряет сознание. Тут дело нечисто!
– Где? – еле шевеля белыми губами, повторила Оксана.
– Разрешите, сначала кое-что расскажу?
– Хорошо, – прошептала Оксана, – слушаю.
Я начал медленно излагать историю с наездом, и, когда сказал: «Она отлично запомнила номер этой машины», Олеся схватилась рукой за станок и едва выдавила из себя:
– Хорошо, сколько она хочет?
– Кто?
– Ваша свидетельница, Галина.
– За что?
Олеся подняла на меня глаза, полные слез.
– Хотите поиздеваться надо мной, да? Помучить? Ладно, я виновата, но что оставалось делать! Господи, да ведь девочку бы в тюрьму посадили! Скажите этой Гале, что заплачу любые деньги, сколько захочет. Только пусть особо не заламывает! Мы живем не слишком шикарно. Впрочем, могу ей парочку ковров сделать, они очень ценятся! На руках у меня всего пятьсот долларов!
Я не успел ничего сказать.
Олеся неожиданно вскочила со стульчика, подбежала к секретеру, вытащила оттуда несколько зеленых бумажек и принялась совать их мне в руки, повторяя:
– Вот, передай, совсем новые, мне вчера заплатили, отвези. Тебе тоже приплачу, только не губите девочку."
"– Сядьте, – попросил я, – успокойтесь, пожалуйста, и уберите деньги, они не нужны.
Олеся неожиданно замерла. Легкие ассигнации, словно невесомые осенние листья, спланировали на мои ноги в дурацких тапках.
– Как не нужны? – прошептала Олеся. – Почему? Ваша Галя обязательно хочет засадить девочку в тюрьму, да? Господи, ну за что нам такое? Хочешь, квартиру продам? Все ей отдам! Мужика-то не вернуть, а Женечке всю жизнь поломаете! Умоляю, возьмите!
Продолжая выть, она упала на колени, ударилась лбом о пол и замерла, странно скрючившись, словно гигантский младенец.
– Женя! – закричал я.
Последнее время мне везет.
Стоит начать разговор с женщиной, как та валится без чувств.
Девушка вошла в комнату.
– Чего?
– Быстро принеси воды, твоей маме плохо стало.
Девчонка убежала в глубь квартиры. Я попытался поднять Олесю, но потерпел неудачу. Впрочем, женщина не лишилась сознания, она лежала на боку с открытыми глазами, из ее рта иногда вырывался странный звук, то ли хрип, то ли стон.
– Вот, – прокричала запыхавшаяся Женя, – сейчас!
Я посмотрел на синий пузырек с каплями.
