Перед церемонией я передал Владимиру на хранение меч, понимая, что носить оружие в тронный зал не позволят.
— Обещанный клинок, Ваша Светлость. Как и договаривались.
Князь заинтересованно подался вперёд. Трофимов вышел и через минуту вернулся с длинным свёртком.
Я развернул ткань, являя взору полуторный меч. Клинок длиной в девяносто сантиметров мерцал серо-синим отблеском Сумеречной стали. Узкое четырёхгранное сечение идеально подходило для пробивания доспехов или прочной шкуры Стриг и Жнецов. Протяжённое рикассо позволяло использовать различные хваты.
Изогнутая гарда защищала кисть, не мешая сложным манёврам.
Но главным украшением был крупный красный кристалл Эссенции в навершии рукояти. Я вложил в него заклинания Медвежьей силы и Воздушного шага. Самое то для мечника.
Вчера Тимур Черкасский по моему приказу тайно привёз мне из Угрюма слиток Сумеречной стали. Несколько часов я работал над клинком, вкладывая в него не только мастерство, но и уважение к будущему владельцу.
Оболенский взял меч, пробуя вес и баланс.
— Великолепная работа, — в его голосе звучало искреннее восхищение. — Идеальный баланс. И эти руны…
Он провёл пальцем по выгравированным на клинке символам.
— Прочность, острота, лёгкость… Вы не поскупились.
— Я обещал сделать лучшее, на что способен, Ваша Светлость.
— И всё же, — князь внимательно посмотрел на меня, — откуда металл? Сумеречная сталь — редчайший материал.
— Пограничье полно сюрпризов, Ваша Светлость, — уклончиво ответил я.
— Иногда находишь то, что другие пропустили.
Матвей Филатович понимающе кивнул, не настаивая на подробностях. Хотя я не сомневался, что когда мы начнём массово плавить руду и продавать продукцию, нам придётся вернуться к этому разговору.
В дверь постучали.
— Войдите, — разрешил князь.
Появился Трофимов.
— Ваша Светлость, он здесь.
— Отлично. Пригласите.
В кабинет, прихрамывая, вошёл Родион Коршунов. На его обычно невозмутимом лице читалось недоумение.
— Ваша Светлость? Ваше Сиятельство? — он переводил взгляд с князя на меня.
— Садись, Родион, — приказал я.
Начальник разведки опустился в кресло, морщась от движения.
— Я всегда забочусь о своих людях, — продолжил я. — Честная служба должна вознаграждаться. Ты отлично проявил себя во время расследования диверсии.
— Я просто выполнял свой долг…
— Сними протез.
Коршунов замер.
— Что?
— Ты меня слышал. Снимай.
В глазах моего начальника разведки мелькнуло понимание.
