— Боярин Прохор Игнатьевич Платонов! — наконец прозвучало моё имя.
Я поднялся на возвышение под взглядами сотен глаз. Князь смотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— За проявленную доблесть при обороне Сергиева Посада, за спасение жизней граждан и восстановление городских укреплений награждается Орденом Святого Владимира первой степени!
Матвей Филатович взял с подушки тяжёлый золотой крест, покрытый красной эмалью с чёрной каймой. В центре на белом поле красовался вензель святого Владимира под княжеской короной.
К кресту прилагалась широкая трёхполосная лента — чёрная по края и красная в центре, а также восьмиугольная звезда с девизом «Польза, честь и слава».
Князь собственноручно надел мне звезду на левую сторону груди и повесил ленту с крестом через плечо. Зал взорвался аплодисментами."
"— Но это ещё не всё, — продолжил Оболенский, когда шум стих. — Недавние трагические события, при всей их тяжести, сделали нас сильнее. Мы увидели истинные лица — как героев, так и предателей. В ближайшее время в нашем княжестве пройдут реформы, направленные на искоренение коррупции и укрепление обороноспособности.
Он сделал паузу, обводя взглядом притихший зал.
— Также рад сообщить, что территория нашего княжества приросла. Марка Угрюм добровольно перешла под покровительство Сергиева Посада!
По залу пробежал шёпот. Далеко не все были в курсе этой новости, хотя Эфирнет весьма сильно всколыхнуло моё публичное обращение к Владимирскому княжеству.
— Боярину Прохору Игнатьевичу Платонову жалуется титул маркграфа Угрюмского! Отныне к нему надлежит обращаться «Ваше Сиятельство»!
Аплодисменты на этот раз были разными.
Кто-то хлопал искренне, восхищаясь моим взлётом. Кто-то — из вежливости. А в некоторых взглядах я читал плохо скрытую зависть и даже враждебность. Что ж, неожиданное возвышение «выскочки» не могло всем прийтись по душе.
Через некоторое время после церемонии Трофимов подошёл ко мне.
— Его Светлость просит вас зайти в кабинет. На чашку кофе.
Я кивнул.
Перед уходом шепнул Полине, чтобы не скучала, и последовал за помощником князя.
В кабинете Оболенский уже переоделся в более удобный камзол. На столе дымились две чашки ароматного напитка.
— Присаживайтесь, маркграф, — князь указал на кресло. — Как ощущения от нового титула?
— Непривычно, Ваша Светлость. Но я справлюсь.
— Не сомневаюсь. Кстати, Трофимов упоминал, что у вас есть для меня что-то?
Я мысленно поблагодарил себя за предусмотрительность.
