Заговорила она еле слышно, медленно роняя слово за словом:
— В-василиса. Василиса Ольховская. Мегесса… Магичка… — она запнулась, словно одёргивая себя. — Из простых. М-можно просто Вася, — добавила девушка, и эта простецкая форма имени явно далась ей с трудом.
Я невольно приподнял бровь, отметив эти странности.
— Что вы здесь делали, Василиса? Как наткнулись на Бездушных?
Ответ прозвучал сбивчиво, прерываемый судорожными вздохами:
— Ехала с конвоем в Покров… На машине, — начала она размеренно, но тут же спохватилась, — только она того… сломалась посреди дороги, проклятая.
Охрана, значит, поворчала и решила, пускай, мол, починят и догонят…
Она зажмурилась, явно борясь со слабостью. Я покосился на стоящего чуть поодаль Могилевского. Тот хмурился, всем своим видом выражая недоверие. Что ж, я его понимал.
Василиса тем временем продолжила:
— Как только обнаружила присутствие… — она осеклась. — В смысле, как почуяла этих тварей, спряталась в кустах. Думала, авось пронесёт, но они выследили, напали… — она поморщилась.
— Дальше не помню толком. Как в тумане всё.
Она вдруг распахнула глаза, вперив в меня пронзительный взгляд:
— Моя сумка… то есть котомка моя! Там, в лесу осталась. Найдите её! — она впилась в меня взглядом, резко и требовательно. — Это жизненно важно!
Последнюю фразу девушка почти выкрикнула, вложив в слова неожиданную властность.
К первой вскинутой брови добавилась и вторая. Полумёртвая бедолага, только-только с того света вытащенная, приказывает толпе неизвестных мужчин.
О да, простолюдинка, определённо…
Не успел я ничего ответить, как Василиса со стоном откинулась обратно на дно повозки. Веки её затрепетали и сомкнулись. Похоже, разговор отнял последние крохи сил.
Я мотнул головой Захару, безмолвно веля заняться спасённой. А сам отошёл к Могилевскому, уже маячившему в сторонке.
— Ну и как тебе эта история, а, сержант? — осведомился вполголоса, сверля его пытливым взглядом.
Тот лишь крякнул, почёсывая в затылке:
— Брешет девка, Платонов. Почитай, с начала и до конца брешет.
Я согласно кивнул. Уж больно нескладно звучал рассказ. Немудрено, когда разум после нападений Алчущих едва способен связно мыслить.
— Заметил её одежду? Простая, а манеры выдают барышню благородных кровей. К тому же на запястьях следы от верёвок. Здесь что-то нечисто."
"Могилевский сплюнул под ноги:
— Верно мыслишь. Какая охрана в здравом уме бросит женщину в лесу? Тем более магичку? Во-первых, в бою с тварями от неё был бы толк.
