— Даже не будешь спорить, Марк?
Кажется, она удивлена.
— А если буду, то ты согласишься? — не остаются в долгу я.
— Нет.
— Я в тебе не ошибся, — улыбаюсь.
Подхожу ближе. Не могу удержаться на расстоянии от этой женщины, хотя, видит Бог, я пытался.
— Споры отнимут время, а я не хочу его тратить зря.
— Да? А по-моему, только этим ты и занимаешься, — говорит Вера, но как-то неуверенно.
Из-за моей близости у нее снова сбивается дыхание.
Веду рукой от ее шеи по острым ключицам, обрисовываю одну грудь, а потом вторую.
Наклоняюсь и втягиваю в рот левый сосок. О боже. Наконец-то.
Перекатываю ее сосок на языке, такой же твердый и сладкий, как леденец. Вера стонет, а потом ахает, когда я подхватываю ее под ягодицы и сажаю на кухонную столешницу. Вот теперь целоваться, куда удобнее.
Вера вжимается в мой каменный член, обхватив за талию бедрами, и даже сквозь отделяющую нас ткань я чувствую исходящий от нее жар. Член мигом откликается, требуя свободы.
Э, нет. Стой, где стоишь. Я только начал.
Медленно веду языком по подбородку, губам и перехватываю нетерпеливый язычок, не позволяя проникнуть в мой рот.
Она дрожит в моих руках от нетерпения, ерзает и пытается проникнуть руками под одежду.
Отрываюсь от ее губ и за секунду срываю с себя футболку. Я весь твой, Вера.
Когда ее ногти пробегают снизу вверх по моей спине, сразу хочется стать котом, чтобы мурчать и жмурится от удовольствия. Она царапается и стонет от глубоких страстных поцелуев и того, какими горячими и твердыми стали ее соски под моими пальцами.
Опускаю руку ниже, веду по подрагивающей коже живота и запускаю пальцы под трусики. Вера тут же натягивается словно струна, готовая лопнуть в любой момент.
От жаркой влаги под пальцами отказывают тормоза. Хочу ее. Хочу наконец-то оказаться в ней на этот раз, когда она будет кончать.
Подхватываю под бедра и несу, не прерывая поцелуя, на диван. Вера вцепилась в меня руками и ногами, как коала в ствол эвкалипта, пока я бережно и, не глядя, опускаюсь на диван. Тянусь к диванной ручке с левой стороны и откидываю деревянную крышку.
На нее удобно ставить пиво, пока смотришь фильмы, а под ней — удобно хранить презервативы.
Этот привычный для меня жест, который я могу провернуть даже с закрытыми глазами, действует на Веру, как ведро с ледяной водой. Она выпрямляется и смотрит на запас резинок и квадратный пакетик в моих руках.
Веду этим самым пакетиком по ее голой коже, царапая острыми гранями.
— Самое время, чтобы передумать, — шепчу я.
