Вера тут же ежится, пытается прикрыться руками, но я перехватываю запястья обеих рук и завожу ей за спину. Второй рукой снимаю бюстгальтер, который так ничему и не помог, и замираю при виде темных сосков, очерченных белыми треугольниками незагорелой кожи.
Они твердеют на глазах: и от холода, и, надеюсь, от возбуждения.
Могу поспорить, Вера еще никогда не оставалась полуголой на улице. Пусть мой двор огорожен, а высоты забора хватает, чтобы никто ничего не увидел, ей, судя по алым щекам, кажется, что она стоит голой прямо в центре оживленной площади, как рабыня на торгах.
Разворачиваюсь и веду ее в дом, так и не коснувшись ее груди, и одного беглого взгляда хватает, чтобы понять — я опять сломал воздвигнутый ею же шаблон моего поведения.
А еще любую смену курса она воспринимает на свой счет. Наверняка, опять решила, что грудь недостаточно хороша, раз я не набросился на нее.
Когда вхожу в дом первым, то улыбаюсь.
Эта ночь будет полна сюрпризов для Веры.
Войдя в дом, отпускаю Верину руку. Даю ей последний шанс, чтобы сбежать, но, фактически, сбегаю от нее сам, на кухню.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашиваю через всю гостиную.
Она так и стоит на пороге, скрестив руки на груди. Взгляд потерянный.
Да, это жестоко оставлять ее вот так, без одежды. Но кто сказал, что будет легко? Мне остается только верить, что крохотные шаги помогут раскрепостить ее, научат не бояться собственных желаний. И собственного тела.
— Вера?
— Не знаю… — а потом, тряхнув волосами. — Ладно, вино.
— Убери руки.
Смотрит на меня так, как будто я уже попросил отсосать.
— У тебя красивая грудь и мне нравится на нее смотреть.
Судя по лицу, не верит.
Наливаю вино в бокалы и подхожу к ней. Она набрасывается на вино, как путник в пустыне на воду.
Нет, Вера. Напиться это, конечно, выход, но не в нашем случае. Пьяной ты уже была. И второй раз этой ошибки я не повторю.
Облизывает темные от вина губы и с удивлением смотрит на мой нетронутый бокал.
Глядя на нее, окунаю палец в свое вино. Вера следит, как загипнотизированная.
Провожу пальцем по ее нижней губе, и она приоткрывает рот, тяжело дыша. Горячее дыхание обжигает мою кожу.
Опускаю палец в вино во второй раз.
Вера облизывает губы и по-прежнему смотрит на меня, как мышь на кота.
Касаюсь ее соска. Вера вздрагивает, сосок моментально твердеет. Провожу пальцем, от соска к ареолу. Капля багряной жидкости медленно ползет по груди к животу. Кожа Веры покрывается мурашками.
Нагибаюсь и слизываю эту каплю языком.
