От того, как они с Олей обмениваются молчаливыми взглядами, хочется выть в голос. Воронцов вздыхает и идет к барной стойке, оставляя меня с Олей. Красноречивым взглядом она намекала ему на то, что раз он не справился со мной, то теперь ее очередь вразумить плохого мальчика.
— Спасибо, Оль, за все, но я пойду. И простите. Я возмещу.
Оля хмурится. Да, я разгадал ваши хитрые планы.
— Куда ты поедешь сейчас, Марк?
Знает, что вряд ли домой под одеяло.
— К вашим конкурентам. Веселиться, — скалюсь я. Лед таит, и холодные капли лезут под рубашку.
— А то у вас тут тухлая вечеринка, Оля, прости, но шоу-программа могла бы быть и лучше.
— Вот ты мерзавец, Марк, — говорит Оля, убирая растаявший лед. — Серьезно, поехали к нам домой. У нас есть лишняя комната. Боюсь, что с твоей тягой к приключениям, живым ты до утра не останешься. А на тебе уже целого места нет.
— Плевать, Оля. Она же сбежала от меня, ты видела… И вышла замуж.
— Так это была не случайно подвернувшаяся невеста? Ты ее знал до этого? Марк, посмотри на меня, ты что… — она быстро оглядывается на хмурого Воронцова, который сидит за стойкой.
— Так это из-за нее ты проиграл спор?!
Мягко убираю от своего лица ее руки.
— Спасибо, Оля. Но мне надо идти.
— Куда? Марк, ты ведь можешь много добиться, если хотя бы поговоришь с ней, а не… — она неопределенно махнула в сторону двери туалетов. — Марк, не делай глупостей. Поехали к нам. Тебе нельзя оставаться в одиночестве.
— Поехать к вам?! — взрываюсь я. — И смотреть, как вы милуетесь?! Как понимаете друг друга с полуслова?!
— А ну тон сбавил, Бестужев! — Воронцов вырастает возле Оли.
Еще мгновение назад был у барной стойки, а теперь здесь, теснит меня от нее. Еще один защитничек, хотя ему я бы не стал разрисовывать физиономию, да и не было бы это так просто, как с Юрой.
Мягкотелый пьяненький Юра. Господи, это даже не принесло облегчения. Ни выбитый зуб, ни сломанный нос. Он не увернулся, не пытался меня сбросить с себя, не блокировал ни один удар. Просто лежал подо мной и захлебывался кровью и криком.
Три проклятых буквы, которые я ненавижу.
Ю. Р. А.
— Все в порядке, Воронцов, я ухожу.
— Марк, не надо, — снова встревает Оля, но Воронцов одним суровым взглядом прерывает жену на полуслове.
— Иди, Марк, — говорит он. — Ты здесь уже достаточно натворил.
Руки он мне не протянул. Я тоже не стал делать этого.
— Леша, неужели ты не видишь…
Что говорила Оля дальше, я слушать не стал. Леша не видит, нет. И слава богу.
