Кажется, она тоже не готова услышать от меня то, во что я пока не готов даже поверить.
— А как на счет твоих увлечений чужими невестами, Марк?
— Тамада Марк Бестужев больше не собирается развлекать гостей на чужих свадьбах. Уж поверь мне.
Вера широко улыбается.
В тот же момент меня сдувает с кресла, и я подхожу к ней, возможно, чересчур быстро, но она улыбается, черт возьми, в ответ на мои слова. Я все еще могу вызвать у нее улыбку. Значит, в глазах этой женщины для меня еще не все потеряно.
Забираю у нее пальто и швыряю, не глядя, куда-то вбок.
Вера улыбается сильнее. Смотрю мельком назад, для улыбок есть повод: пальто повисло на телевизоре, как на вешалке.
— Плевать, — шепчу я.
Прижимаю Веру к себе и наконец-то обнимаю. Так крепко, как и хотелось. Вера обхватывает меня за шею и внимательно смотрит снизу вверх.
— Зачем я тебе, Марк?
Хороший вопрос. На этот вопрос есть короткий и простой ответ из трех слов, но у меня есть запасной:
— Знаешь, что я выбил на спине четыре года назад в тату-салоне?
Вера разжимает руки и, я рывком сдираю с себя футболку.
Вера, безошибочно и не глядя, находит начало латинской фразы, вытатуированной на моей лопатке. Когда она успела так хорошо изучить меня?
Она обходит меня и встает за моей спиной. Вздрагиваю, когда холодным пальцем она выводит каждую из четырнадцати черных букв на моей спине.
— «Hoc erat in fatis», — шепчет она. — Что это значит?
— «Так предначертано судьбой».
Вера замирает, а после, вытянувшись на носочках, касается моей спины губами.
ГЛАВА 48
Вера
Я думала мы останемся в отеле, но после поцелуев Марк снова оделся, подхватил мое пальто и вывел меня из номера.
— Куда мы идем?
— Скоро узнаешь.
В лифте Марк нажал на кнопку «минус два» и бросил в телефон короткое: «Выезжаем». Когда лифт раскрыл свои двери, на подземной парковке нас уже ждал заведенный черный автомобиль с водителем.
Ладно. Он, конечно, богатый мерзавец, но чтобы настолько? Одним отелем на Кипре его состояние явно не ограничилось.
— Домой, — бросил Марк водителю и после закрыл разделяющую водителя и пассажиров перегородку.
Даже не знаю, чему так удивляюсь. Логично, что у него есть дом или квартира здесь. У него он есть на Кипре и должен быть в этом городе, но в груди все равно разливается тепло из-за мысли, что Марк решил не оставаться со мной в номере очередного отеля.
Бережно касаюсь синяков на его лице, и тогда же Марк придвигается ближе ко мне и кривится. Явно от боли.
