Ты — мой золотой слиток, который не теряет своей цены, а лишь увеличивает ее с каждым днем все больше и больше.
Я распахнула рот, собираясь сказать нечто совсем уж мыльное и несвойственное прагматичному сознанию, но мысль выбилась из головы, когда за спиной Конрада я увидела курьера в ярко-красной форме. Молодой напуганный парень пытался что-то вручить охраннику, а тот боязно косился на босса, не зная, можно ли дергать его в такой момент? Или это закончится увольнением с волчьим билетом?
— Пустите его, — сдавленно и совсем безжизненно прошептала.
Конрад нехотя поставил меня на ноги, явно преодолевая себя в который раз, и проследил за моим взглядом. Наверняка наши мысли сошлись, потому что он кивнул охраннику, позволяя парня подойти ближе.
— Мисс Браун, — спутано протянул бедный ребенок, страшащийся даже смотреть на грозного Шульца. С удивлением я подметила, что тоже вызываю в нем странное желание бежать куда подальше. Потому он поспешно достал смятый скромный стандартный белый конверт и протянул мне.
— Это вам, просили доставить…
— Кто? Где? Когда? — Конрад чеканил каждый вопрос, как гром среди ясного неба. Каждый раз парень вздрагивал, под конец его глаза и вовсе наполнились слезами. Сжав ладонь Шульца, я умоляющего на него покосилась. «Не доводи его до инфаркта!» — передавал мой взгляд вполне себе доступно.
— В квартале отсюда ко мне подошел какой-то мужчина лет пятидесяти… Может, старше! Он дал мне сто долларов только за то, что я донесу вам это письмо.
Сказал, что вы будете стоять на этом месте. А если нет — отнести записку на ресепшен корпорации «Шульц Индастрис», — как на духу выпалил тот, и Конрад многозначительно кивнул охране. Мол, пора принять информацию к сведенью.
— Спасибо, — неожиданно протянул Конрад, а затем достал из внутреннего кармана тысячу долларов мелкими купюрами и попросил парня рассказать все еще раз подробно его людям в корпорации.
— У тебя есть наличка? Вау! — с вызовом протянула я, пытаясь скрыть глупую идиотскую улыбку.
— Знаешь, ты начал благодарить людей. Это опасно, Конрад! Скоро пойдут слухи, и твоя репутация хладнокровного босса, пожирающего младенцев и пьющего кровь девственниц будет подмочена основательно."
"Шульц многозначительно поднял бровь, мол, что за чушь я несу? Но, могу поклясться, что на крохотное мгновение его губы дрогнули в подобии улыбки.
— Открывай, — поторопил меня Шульц, кивая на смятый конверт, судорожно сжатый моими пальцами.
