Я достаточно в своем уме, чтобы помнить, в кого засовываю член. И достаточно адекватный, чтобы не кидаться на первую попавшуюся женщину, раздвигающую передо мной ноги.
— То есть, — нахмурилась, теряя мысль и весь свой энтузиазм. Гневная тирада, заготовленная заранее, потеряла свой первоначальный смыл. — Она беременна от кого-то другого? Не понимаю.
И снова я верила ему на слово, как последняя идиотка. Потому что не видела причин лгать, не чувствовала в нем и капли умысла меня обмануть. Конрад казался чистым и светлым, будто диамант в солнечном свете.
— Она не беременна, — поморщился тот от омерзения. Я знала, как не любил Конрад оправдываться. Вряд ли он делал подобное еще хотя бы раз! Но мне нужно было это услышать, нужно было знать. Иначе и речи не могло быть о втором шансе! — Несколько дней назад я пригласил ее к себе под предлогом возобновления отношений. Она ничего не заподозрила и пришла в мой пентхаус добровольно. Я с командой допрашивал ее до самого утра, в ходе чего Аврора призналась, что все это был план Майера и попытка женской мести.
— Он нервно вздохнул. Аврора явно не вызывала в Конраде и доли теплых чувств. — Идиотка. Но больше всего в этой ситуации меня поразило, что ты на мгновение поверила в ее слова.
— То есть, — в который раз повторила я, упираясь ладонями в грудь Конрада, когда он вновь попытался сократить расстояние между нами. — Она сыграла на моей доверчивости? Решила, что ты просто не станешь оправдываться? — Оскал Конрад вытянулся, и я хмыкнула, понуро опустив голову.
Почему-то озвученная мысль не приносила и капли радости: — Что и произошло, Конрад. Ты никогда не ставишь меня в известность в том, что происходит.
Он поддел мое лицо пальцем, заставляя снова поднять на мужчину взгляд. Я не хотела этого делать, не желала сбиваться. Но это произошло, и уже было неизменно. Его странное, безумное, не поддающееся логике влияние на меня.
— Ты просто должна верить мне, — отчеканил он по слогам немного нервно. — Ответь мне сейчас: за эти пять лет я хоть раз дал тебе усомниться в своих профессиональных способностях?
Закусив губу, я нехотя пробормотала сквозь зубы:
— Нет, но…
— Вот поэтому, — строго перебил меня Шульц, будто мы были во время рабочего собрания, — я говорю, а ты выполняешь, Эмми.
И доверяешь, слышишь? Не потому, что я хочу загнать тебя в какие-то рамки и превратить в безмолвный овощ, а потому, что если и есть в этом мире человек, ставящий твои интересы выше своих собственных, то это, черт тебя дери, я.
