И любое мое действие так или иначе направлено исключительно тебе во благо. Возможно, не сразу. Возможно, требуется время. Но если еще когда-нибудь я скажу тебе: «Детка, отойди от пушки!» Ты берешь и отходишь! — Конрад сделал пару жадных глотков кислорода и с трудом взял себя в руки, понижая тон. — Не всегда нужно воевать. Иногда нужно действовать разумно.
Непроизвольно глаза мои наполнились слезами, а от сдержанных рыданий нижняя губа предательски затряслась. «Что с тобой, Браун!» — одернул меня внутренний голос, и я не сразу нашла ответ.
А все потому, что Конрад был прав. Несмотря на план и подготовку, приходя сюда, Шульц не имел точных гарантий, что выберется живым. Мужчина вообще не имел ничего, кроме бронежилета, пакета с краской и своей тотальной уверенности. Он превозносил меня… Выше всего того, что имел. Выше себя самого!
— Мне жаль, что я выстрелила в тебя, — сорвавшийся голос больше походил на хрипение, а глаза Конрада прожигали во мне дыру. — Ты виноват, что выпустил родителей, но… все это было слишком.
Не было дня, чтобы я не жалела об этом.
— На твоем месте я бы сделал так же, — хмыкнул мужчина, удивив меня не на шутку.
— Выстрелил бы в меня? — с сарказмом переспросила я, склонив голову набок.
— Выстрелил бы в себя, — поправил он, коснувшись пальцами моего бедра. Электрические импульсы ударили в самый позвоночник, в глазах замерцали разноцветные звезды. — Я слишком люблю тебя, чтобы отпустить. А ты слишком любишь свободу, чтобы следовать моим правилам.
— И что же тогда делать? — внутри поселилось странное отчаянье. Конрад понимал так же четко, как и я: нам не быть вместе. Мы существовали в разных реальностях, которые никогда не должны были соприкоснуться. И прежде чем он ответил, обрубив все на корню, я обреченно добавила, вспоминая странные дни в «Бермудском треугольнике» Майера. — Знаешь, там была сладкая вата… Порой это бесило, а порой… Придавало сил. Я чувствовала, будто однажды найду выход. Это как лучик света в кромешной тьме…
— Может, она зря находилась под твоим окном?
Я кратко кивнула, одновременно пожимая плечами, пока вдруг не замерла в изумлении, поднимая на Шульца взгляд:
— Но… Я не говорила про то, что вагончик стоял под окном! О, нет… Боги, Конрад!"
"Он ничего не ответил, будто и так выболтал слишком много.
Его красноречию сегодня можно было позавидовать! Этого и не требовалось, ведь взволнованное сознание додумало все само, задыхаясь от переполняющих изнутри чувств.
