"
"— О чем это ты? — настороженно протянула, когда Шульц подвел меня к широкой железной двери с круглой ручкой, на подобии тех, что в банковских сейфах. Он быстро ввел нужный пароль, после затянул меня внутрь, захлопнув дверь за собой так тихо, как это было возможно.
И только когда она оказалась закрыта, я вдруг поняла, что мы оказались запреты в холодильной комнате.
Часть 67
— Конрад! Что за черт? — воскликнула я в ужасе и полной растерянности. Тогда мужчина возник у меня за спиной, закрывая рот свой ладонью и зачем-то крепко-накрепко прижимая мою спину к своей теплой груди.
Я слышала его запах, знакомый и родной. Он напрочь выметал все лишние мысли из головы, вызывая мурашки на теле. Шульц пах как трава после дождя: свежесть и жизнью, питающей изнутри каждую секунду. И когда Конрад вдавливал меня в себя, я тайно вдыхала этот аромат, уткнувшись носом в ладонь, закрывающую мне рот.
— Тихо, — шепнул он мне на ухо, заставляя волосы на шее встать дыбом. Я поежилась и вздрогнула, сжав пальцы ног и рук.
Странное ощущение возбуждения заполонило мозг мгновенно. Тело среагировало в ту же секунду, будто по щелчку пальцев. — Они могут услышать. Здесь хорошая звукоизоляция, но кричать не стоит.
— Ты тут один? — прошептала я, когда мужчина чуть ослабил хватку. — Не говори мне, что это так, прошу… Мы замерзнем заживо!
— Ты, как всегда, не веришь мне, Эмми, — вздохнул он устало, а затем отпустил, сделав шаг назад. Жуткий холод окутал каждую клеточку кожи, даря ощущение вселенской потери.
— Майер прочесал все помещение, поэтому мои люди в лесной местности неподалеку. Им нужно добраться сюда и найти нас. А учитывая толстые стены морозильных камер и множество этажей, на это понадобится не менее часа. Вряд ли жучок на брюках ловит сигнал.
— НЕ МЕНЬШЕ ЧАСА?! — закричала я в полголоса, но в тот момент меня больше беспокоило не мое здоровье, а одежда мужчины. Ткнув пальцем в его мокрую кофту, нервно пробормотала себе под нос: — Конрад, ты заболеешь воспалением легких в лучшем случае.
А в худшем — просто замерзнешь насмерть.
Босс выдержал многозначительную паузу, в которую буравил меня внимательным цепким взглядом, будто ментально пытаясь заставить признаться во всех совершенных за недолгую жизнь грехах.
— Детка, — его низкий хриплый баритон, казалось, въедался мне под кожу как кислота, заставляя нервно втянуть кислород трепещущими ноздрями, сотрясаясь каждой клеточкой тела. Я чувствовала эти импульсы между нами, как замыкание проводов.
