Я прикусила губу, сдерживая непрошеные слезы, но наплевала на гордость и не сдвинулась с места. Потому что часть меня понимала его эмоции: отец только что узнал, на какую подлость способна его маленькая принцесса. Семилетнее невинное создание. Он не хотел обидеть меня, он корил именно себя.
— Она не знала про аллергию, — уверенно отчеканила, блефуя. Подобного я утверждать не могла.
— Знала, — тут же выдохнул Шульц, чем подтвердил мои предположения. Сейчас он думал о Сабине. И эти мысли явно навеивали ему тоску и ярость.
— Повторяю еще раз: возвращайся в постель.
Я сама не знала, каким волшебным образом чувствовала его боль, ведь внешне Конрад выглядел так же сурово и неэмоционально, как обычно. Тот же хмурый взгляд, тот же повелевающий тон. Даже в больничной палате он умудрялся сеять вокруг себя тяжелую энергетику, наверняка пугающую каждую неподготовленную медсестру. И все же мне удавалось поймать этот тонкий и едва уловимый канал связи между нами, заглянуть за трёхслойную маску в истинное лицо.
— И что ты собираешься делать? — затаив дыхание, я жаждала его ответа с каким-то ненормальным энтузиазмом. Мне было важно убедиться, что он еще не успел навредить Сабине. Тем самым, навредив и себе самому.
— Пансион в Испании до восемнадцати лет. Она отбывает завтра в обед, — Конрад проговорил это ровно, будто подобное решение ему ничего не стоило, и на какую-то крохотную секунду я действительно поверила, что это так. Что он равнодушен к собственному чаду!
Часть 55
— Ты разлучишь ее с Артуром? — ахнула я, хватаясь за вырывающееся из груди сердце, от отчаянья затряслись ноги, привкус желчи почувствовался во рту.
Я даже забыла о том, как сильно печет горло и с каким трудом дается каждое слово, воскликнув:
— И, о, мой бог… Так надолго! Более чем на десять лет… Послушай, это прозвучит странно, но она не виновата. Я на нее не в обиде. И ты совершаешь ошибку. У меня нет опыта воспитания детей, но можно придумать нечто менее радикальное. Прошу тебя, дай мне поговорить с ней.
Именно этого Сабине и не хватает — диа-ло-га!
Он резко повернулся ко мне, ударяя прищуренным взглядом, выбивая из груди дух, заставляя отступить назад и упереться в стену. Это был мой крах — в его широко распахнутых темно-серых глазах.
— Если бы мы не приехали в больницу вчера, ты бы умерла. В муках! Рецидив произошел внезапно, никто бы никогда не мог тебя спасти, Эмми! И тогда бы… — громко и звонко закричал он, сжимая кулаки.
