Видимо, доктор Грин тоже это понял, потому как недовольно цокнул языком, грозно топнул ногой и недовольно пробурчал:
— Прошу, хотя бы вы проследите за этим невероятным мужчиной! Он не хочет ложиться в клинику, но сотрясение мозга — это не шутки! Пять дней строго отведенного лечения и постельного режима. Могу я положиться на вашу сознательность, дорогая?
Скукожившись на кресле, я монотонно смотрела себе под ноги и не сразу осознала, что доктор обращается ко мне. Лишь когда повисла гробовая тишина, подняв на него сонный взгляд, я равнодушно пожала плечами.
— Я не имею никакого отношения к Конраду. Подобные предписания отправьте его официальной жене Авроре."
"Грин нахмурился и даже растерялся, а затем бросил краткий взгляд на Шульца, будто ища поддержки. Жаль, я четко решила не смотреть на мужчину и совершенно не увидела его реакцию, лишь услышала резкий и холодный рык:
— Раз мы закончили, до свидания.
— Не забудьте мазать мазью ногу с растяжением, прикладывать лед! Идея с костылем очень хороша, — кричал нам вслед Грин, будто заботливый родитель на не очень сознательное чадо.
— Ах да, анализы будут через двадцать минут. Предварительно ядов не обнаружено, но я проведу дополнительные исследования…
Уже в машине рассматривая, как мелькают огоньки в чужих окнах, я вдруг услышала голос Конрада, неуверенный и сбивчивый:
— С Авророй все покончено.
Немного помолчав, я пыталась собрать свои мысли воедино, а затем равнодушно пожала плечами.
— Зря, вы казались прекрасной парой. Надеюсь, все наладится, — закрыв глаза, я вздрогнула, когда ладонь Конрада нетерпеливо и импульсивно легла мне на подбородок, заставляя на него взглянуть.
Он судорожно искал что-то в моем лице, но не находил, и это явно выводило его из себя, доводило до исступления и отчаянья.
— Твою подругу убили, — наконец, сказал он, тяжело дыша, чеканя слова, будто умственно отсталому дитю. — Ты не можешь вернуться к обычной жизни, пока убийца не будет пойман. Ты ведь понимаешь это, Эмми?
— И как долго ты будешь его ловить? — саркастично хмыкнула я, ведь искренне думала, что моя безопасность волновала его гораздо меньше, чем возможность заглянуть ко мне в спальню посреди ночи.
— Неделю? Месяц? Год? Десятилетие? Я хочу жить, а не существовать.
Шульц сжал губы в тонкую линию, а между его бровей снова залегла глубокая морщина.
— Мне придется провести ревизию среди охраны собственноручно, без этого никак. Но… Это произойдет так быстро, как только возможно. Даю слово.
