— Босс сможет защитить вас, если…
— Что?! Защитить?.. Он не хочет защищать меня, — дыхание сбилось, как после часового забега. Притоптывая на месте, я с ужасом поглядывала на окруживших нас охранников. Наверняка они подчинялись в отсутствии босса Стэфану, и водитель сам приказал мужчинам окружить меня, как потенциально буйную. — Он хотел меня изощренно уничтожить. Отомстить. Подчинить. Сделать безвольной куколкой… Надломить! Но уж точно не защитить, нет. Что за слепая преданность этому ужасному человеку?! Он что, посыпает вам наркотики в еду? Не понимаю…"
"— Мисс… — в глазах водителя на мгновение мелькнуло понимание, и я наивно поверила, дескать, он сейчас махнет рукой, позволив мне скрыться.
А затем Стэфан прочистил горло и отвернулся, не желая больше переносить мои чувства на себя. Как отворачиваются на улице от брошенных бездомных животных, помочь которым не можешь. Или не хочешь. — Вы заблуждаетесь, мистер Шульц никогда не причинит вам вреда. Он о себе думает меньше, чем о вашей безопасности.
Поверьте, за годы службы я впервые вижу, чтобы босс так о ком-то заботился.
С холодным потом по спине до меня вдруг дошло: никто в здравом уме не пойдет против Конрада Шульца. Лишь умалишенный или ошибочно самоуверенный сможет в открытую бросить ему вызов. Черт, он ведь в прошлые выходные ужинал с самим президентом, о чем может идти речь?
Мокрые волосы трепал холодный промозглый ветер Нью-Йорка, пока я отрешенно смотрела перед собой, не желая садиться в машину. Несмотря на поздний час, центр города жил: гуляли влюбленные парочки, спортсмены выгуливали собак, попутно совершая пробежку; даже киоск с сахарной ватой работал.
Я засмотрелась на розовое сюрреалистичное строение, где продавцом был смуглый турок с высоким белым колпаком на голове. От одного взгляда на него на сердце теплело.
— Твой костыль, — голос Конрада был спокоен и размерен. И тогда все встало на свои места… Он изначально знал: меня ждут вниз его люди. Знал, что не сбегу. И знал, что попытаюсь.
На плечи мне упал пиджак, на голову — теплый шарф. Но я не повернулась к Конраду, продолжая смотреть на турка и его сахарный мирок. — Хочешь, я куплю тебе эту вату?
Подобное предложение будто вернуло меня из Диснейленда в Освенцим. Вздрогнув, я оттолкнула стоящего передо мной охранника, будто держащего оборону, и направилась к авто. Не было смысла бежать и показывать характер, если тебя окружили десять головорезов.
— Мне от тебя ничего не нужно.
