Лучше купи ее тому, кого ты хоть немного любишь, — грубо отрезала я, садясь в машину и отворачиваясь к окну.
Дорога до клиники заняла около получаса; несмотря на ночное время, дороги Нью-Йорка были переполнены автомобилями. Клиника тоже функционировала в обычном режиме и была переполнена больными. Старик Грин встретил нас у самого входа, будто уже не час ночи, а самый пик его рабочей деятельности.
— Пройдемте, — мужчина повел нас в самый дальний коридор, косо поглядывая на ораву охранников, следующих за нами, будто чертово войско, пришедшее захватить это помещение.
— Начну с Конрада. У меня подозрения на сотрясение…
— Нет, — жестко отрезал мужчина, — сперва Эмми. Сделайте какой-то экспресс тест. Я хочу скорее узнать, что она действительно не отравлена. А потом уже возьмите кровь на все остальное…
— Но… — Грин поморщился, оттянув ворот пиджака в сторону. — Вы выглядите не очень хорошо… Возможно…
— Грин, — настойчиво отчеканил Шульц, и доктор тяжело вздохнул, указывая мне рукой на дверь с надписью «лаборатория».
— Пройдемте, мисс Браун. Слова босса — закон, верно, дорогая?
Я обошла Шульца, даже не взглянув на него, будто он был вещью или частью интерьера. Эта мысль позволяла бороться со злостью и отчаяньем. И все же я чувствовала, как внимательно Шульц следит за мной, как пытается поймать мое внимание.
Первую пробирку с кровью Грин сразу же вручил в руки медсестры, и та прямо у меня на глазах начала свое исследование.
Остальные пять пробирок были отложены в специальный контейнер.
— Возьмите, дорогая, — с неискренней улыбкой, Грин протянул мне шоколадную конфету, и я выхватила ее, без единого слова возвращаясь обратно в коридор.
Следующим увели Шульца, оставив меня наедине с охранниками в пустом коридоре, если таковым его можно назвать при наличии десяти людей в черных костюмах. Видимо, подобное крыло в клинике выделялось под ВИП-пациентов или находилось под личным пользованием Конрада.
— Удивлен, как вы держались все это время… — обрывок фразы разлетелся по коридору эхом, когда старик наконец распахнул дверь, выпуская Конрада после часового заточения. — Так нельзя, вы должны были сразу приехать ко мне. Вы погубите себя таким темпом жизни, Конрад.
— В следующий раз так и поступлю, — пространно ответил Шульц, и в голосе его явно читался прямой подтекст: «Никогда подобного не произойдет».
