Я достигла того состояния, которое было мне катастрофически необходимо. Прошла головная боль, черная дыра в груди затянулась, пусть и временно.
— Скажи мне, — язык мужчины коснулся мочки уха, очерчивая ее аккуратно и нежно, прежде чем грубо и больно прикусить зубами. Я зашипела и напряглась, плотнее сжимая член Конрада внутри, вырывая из груди его рык. — Скажи мне, что тебе нравится… Скажи…
Напряжение вдруг стало настолько невыносимым, что я взорвалась сильно и внезапно для себя самой, извиваясь на члене мужчины, будто какая-то кобра.
Он замер ненадолго, обнимая меня своими крепкими стальными руками и ловя губами мои спутанные, громкие стоны, будто они питали его, возбуждали, дарили силу и энергию."
"— О, боги… — только и смогла выдавить я, когда дыхание немного улеглось.
И тогда Шульц возобновил движения, вальяжно скользя вперед-назад, будто наслаждаясь каждым касанием. Теперь, когда эмоции улеглись, я смогла внимательно взглянуть на мужчину и тут же отвернулась, в полголоса неловко пробормотав:
— Не смотри на меня так…
Прищурившись, Конрад снова заставил повернуть к нему голову.
Он выглядел, как мужчина, пытающийся разгадать вселенскую тайну.
— Как?
Член его пульсировал внутри меня, подрагивал, предупреждая о скором извержении. А затем пальцы Шульца накрыли клитор, в одно крохотное мгновение возвращая меня в стояние наэлектризованного провода.
— Будто… — я задохнулась, перестав дышать. — Будто я что-то для тебя значу… Будто этот секс много для тебя значит…
Конрад ничего не ответил, и лицо его осталось беспристрастным.
Толчок, толчок… Глубокий, судорожный, отчаянный… А затем он взорвался вслед за мной, напрягаясь всем телом, наваливаясь сверху, словно гора, извергающая лаву. Я ощущала, как тяжело и протяжно он дышит, будто не в силах вернуться к привычному собранному состоянию; как член внутри снова и снова вздрагивал; как руки его отказывались выпускать меня из объятий.
«Прийти к финалу дважды за пару минут — новый рекорд», — послышался мягкий, уставший и почти сонный внутренний голос.
— Ты снова кончил в меня, — с явным неодобрением и досадой хмыкнула я, когда эмоции улеглись. — Но… Таблетка все еще должна действовать, так что…
Я ощутила это сразу. Как за одно крохотное мгновение, за долю секунды между нами выросла стена из чистого острого льда. Конрад замкнулся, запирая свою душу на миллион крохотных замочков, отстранился и жестко уставился на меня, немым предупреждением вдавливая в стену.
