Чтобы начальник криминальной полиции был вынужден шептаться в собственном кабинете? Неслыханно!
– Всё это мы исправим, – уверенно сказал он. – Отправляйтесь к вашему шефу, и потом оба возвращайтесь сюда. Я буду ждать. А кроме того учтите, что у нас в городе появились уличные телефонные аппараты. За десять пфеннигов вы можете позвонить прямо ко мне в кабинет. Скажете фрейлейн: «Номер 1225», а потом, когда соединят, назовете дежурному мое имя.
– Я знаю, как работают телефоны-автоматы, – ответил Сибата. – У нас в Нью-Йорке они появились уже давно.
Пойду. Мне не терпится поскорее увидеть господина.
– Вечно вы торопитесь. – Шпехт неодобрительно покачал головой. – Это из-за торопливости вы с Фандориным в Бордо сошли с дистанции. Гнали по 40 километров в час, а воду в радиатор подлить забыли. Я же ехал не спеша и добрался до финиша. Вас ждут на Потсдамер-плац с девяти, а сейчас еще нет семи. По вашему осунувшемуся лицу видно, что вы ничего не ели. Здесь рядом отличная пивная. Поужинаем, расскажете мне что знаете, а потом отправляйтесь.
На извозчике это меньше получаса.
– Я не хочу есть. А кто не торопится, тот занимает семнадцатое место – как вы в Бордо. Лучше уж идти первым и сойти с дистанции.
Это была не очень вежливая ремарка, но Густав не обиделся. Он видел, что герр Сибата сам не свой от волнения.
Полковник Хентеш"
"А еще на свете есть люди, которых делает сильными ненависть. Чем ее больше, тем человек сильнее.
Полковник Хентеш был почти сверхъестественно силен. Он мало что на свете не ненавидел.
Априори проникался мгновенной ненавистью ко всему, на что устремлялся тяжелый взгляд его водянистых, вечно полуприкрытых набрякшими веками глаз. И ко всем, кого встречал на своем пути. Потом, нечасто и неохотно, делал исключение для отдельных явлений жизни и очень немногих людей, зато уж относился к этой заповедной зоне своей души со свирепой бережливостью. Когда он командовал офицерским училищем, кадеты знали: если ты сумел добиться расположения грозного начальника, он будет печься о тебе, как о родном сыне.
Заглазное прозвище у полковника было Краб, потому что крабы пожирают своих детенышей, оставляя только самых сильных. Хентешу всю жизнь давали какие-нибудь противные клички – он мало кому нравился, с раннего детства. В школе, например, он был «Мясо» (по-венгерски «хентеш» – «мясник»), в полку – «Мерин», из-за неприязни к женскому полу и лошадиной физиономии. Шеф называл его похоже: «Конеголов», но по другой причине, необидной.
