– Мой дорогой Мамянь, – сказал Шеф на вокзале (называл Хентеша еще и так, на китайский манер), – я всё подготовил, но, увы, вынужден срочно уехать. Жалко, не увижу, как это произойдет. Обязательно сделайте красивые снимки. Крупный план, разные ракурсы. Хочу кое-кому показать. Отправьте в Париж, вот адрес. Это особняк, который я приобрел в Булонском лесу. Теперь ведь мне часто придется бывать в Париже.
И отбыл в своем салон-вагоне.
Раньше девяти объект появиться был не должен, поэтому полковник сидел у себя в кабинете, работал.
Всех людей Хентеш отпустил, зачем они? Оставил только одного, Кугельхена. Беспокоился за него после сегодняшнего инцидента с Кноблем. Кугельхен парень талантливый, но тоже совсем зеленый, его еще натаскивать и натаскивать. Пусть поднаберется опыта.
Из Главной Конторы поступила телеграмма за подписью генералдиректора: «ШУЛЬЦ БОЛЕН НЕИЗЛЕЧИМО. ПРИМИТЕ МЕРЫ». Значит, договориться с директором конкурирующей компании «Унтергрундбангезельшафт» не удалось. Придется организовать ему что-нибудь скоропостижное.
Опять дополнительная работа.
Сразу, на вдохновении, набросал маленький план. Поручить дело Кугельхену, он в любую щель пролезет.
Ночь, спальня, форточка, инъекция, внезапная остановка сердца. Fall geschlossen[20], или, как говорят у англичан, сase closed.
В три минуты десятого на столе зажглась лампочка. Хентеш когда-то ненавидел электричество, а потом полюбил и всё, что возможно, электрифицировал."
"Мигание лампочки означало, что объект прибыл.
Каким образом японец найдет Четвертый бункер, Шеф не объяснил.
Просто сказал: «Не беспокойтесь, сам придет».
Перерыв на десять минут, сказал себе Хентеш, поднимаясь. Еще четверть часа, пока Кугельхен фотографирует труп, уйдет на составление рапорта. И можно вернуться к работе.
ШарикВ Школе фидаинов ему дали имя Кугельхен, Шарик, потому что он был маленький, подвижный и коротконогий – будто не шел, а катился. Ну и из-за шариков, конечно.
Шарику всё на свете было любопытно – с самого рождения. Мамаша-покойница рассказывала, что он еще младенцем высовывался из колыбельки и с интересом глазел, как она на кровати обслуживает мужчин.
Из-за жадного любопытства ко всему на свете он сызмальства часто попадал во всякие передряги. Однажды сиганул с Радецки-брюке в речку Вену, захотелось ощутить, каково это – лететь по воздуху. Чуть не потонул. В восемь лет располосовал ножиком кошку – не от жестокости, а потому что стало интересно, чем это она урчит в животе.
Много чего было.
