Как теперь без него?
– …В читальне хороший каталог. Стал я смотреть про гору Кюлунг. Вдруг ахаю. Там, оказывается, рядом замок, называется Парадизшлосс! И еще вспомнил, что те, покойники, тоже Paradise поминали! Я тебе рассказывал про парнишку из Сен-Мало.
Всё стало ясно. Никто за Масой не стоит, никто ему не помогает. Просто это такая бульдожка, которая не остановится, пока не перероет всё небо и всю землю.
– Погоди. – Маса вдруг захлопал глазами. – А откуда слепой тебя знает? Он сказал, что ты «картавая» и поешь балладу про трех воронов.
Сюань-Нюй что-то совала сзади в руку. Рукоятку ножа. Разговор можно заканчивать. Всё, что требовалось установить, установлено.
– Это тоже долгая история. Еще дольше, чем твоя. Но сначала я тебя поцелую. Закрой глаза.
Он зажмурился, выставил губы трубочкой. Мирина коснулась их своими. Губы были горячие и слегка трепетали. Делая вид, что обнимает японца за шею рукой (в форточку можно было просунуть только одну), Мирина приложила лезвие к канату чуть выше коротко стриженой башки.
Приготовилась чиркнуть и сразу отскочить.
Черт, как же непросто это сделать. Кисть будто свело судорогой, она не повиновалась.
Сюзанна толкнула сзади в поясницу.
Скрип. Треск. Из-за дрожи в пальцах рассечь веревку одним ударом не вышло. Она порвалась, и быстро, но не мгновенно – в пол-секунды или секунду. Мирина отшатнулась, выдернула руку из окна.
Японец не рухнул вниз. Успел ухватиться за раму форточки. Глаза широко раскрыты, полны ужаса и недоверия. Точно так же посмотрел на маленькую хозяйку Рикки, когда она напоила песика отравой и он вдруг почуял, что издыхает.
Мирине, девочке с характером, было 14 лет. Она сказала родителям: «Рикки мой, я должна сделать это сама». И сделала.
Сюзи крикнула:
– Что застыла?! Режь по пальцам!
– Не… мо… гу… – пролепетала Мирина. Действительно не могла."
"Когда японец увидел воскресшую «Корделию», ужас в глазах сменился яростью. Подтянувшись, Маса поставил ноги на оконный выступ и стал бить локтем по окну.
Полетели красивые, разноцветные осколки.
Удары были такой неистовой силы, что металлический переплет сначала погнулся, а затем обвалился внутрь – Мирина еле успела отскочить.
Маса приземлился на ковер, его порезанное стеклянными крошками лицо было страшным.
– Matalo![24] – приказала Сюань-Нюй матадорке – Эфа была испанка.
Гибкая и грациозная – в самом деле, как тореадор, атакующий быка, – Эфа схватила японца за руку, вывернула ее, так что он ткнулся носом в пол.
