Разгромлены берлинская база и главная контора. Убиты оба ближайших помощника Шефа: глава и легальной, и нелегальной структур. И бог знает сколько рядовых бойцов, каждый из которых представляет собой огромную ценность.
И всё потому, что они с Сюзанной недостаточно хорошо выполнили свою работу. Не поняли, что в этой парочке опаснее слуга, а не господин.
– Убьет его Эфа, – показала Сюзи на молчаливую матадорку. – Но перед этим ты должна вытянуть из него главное: кто за ним стоит. Не может быть, чтобы всю эту вакханалию твой воздыхатель устроил в одиночку.
– Ясно, – кивнула Мирина, сосредотачиваясь. – Но убью его я. Слабость в себе нужно давить собственной рукой. Этот твой урок, самый первый, я хорошо усвоила. Помнишь – когда ты вызволила меня из-под ареста?
– Еще бы. – Сюзи улыбнулась. – Я специально приехала в Англию поискать новые кадры среди суфражисток. Думала, зря трачу на этих куриц время, пока не увидела рыжего цыпленка, который вмазал коленкой по яйцам полицейскому. С тех пор цыпленок вырос в орлицу.
– Всё, – подняла палец Мирина. – Спрячьтесь обе, и ни звука. Мне нужно настроиться.
Окна в башне были мелкого плетения, каждый стеклянный квадратик разного цвета – очень красиво, особенно в лучах заходящего солнца. Подоконник, пол, стены – всё будто в переливчатой мозаике.
Натянутая веревка подрагивала, через открытую форточку было слышно приближающийся шорох.
Вот из-за витража выплыла круглая голова. Мокрый от пота ежик волос, наморщенный лоб, устремленные вверх глаза.
Маса прижался лицом, расплющив нос, сощурился, но вряд ли что-то разглядел – помещение должно было показаться ему темным.
Мирина смотрела из-за выступа стены. Если бы не стекло, запросто могла бы дотронуться.
Японец подтянулся повыше, примерился к форточке, понял, что не протиснется, и полез дальше. Вероятно, намеревается добраться до зубцов и вскарабкаться на крышу.
Тогда Мирина негромко запела:"
"Но нет, я не прослезилась,И он ничего не сказал.Лишь сердце мое разбилось,Как упавший на пол бокал.
При первом же звуке Маса чуть не сорвался. Соскользнул по веревке, кое-как удержался.
– Эммм… Эммм… – мычал он. Потом крикнул: – Эмма!
Тогда она выглянула, схватилась за сердце, ахнула.
– Маса?!
Его круглые щеки тряслись, из глаз лились слезы, губы хотели что-то сказать – и не могли.
Наконец выговорили:
– Вы живы? Живы? Но как… как? Вас тут держат в плену?
– Да, – сказала она, оглядываясь. – Я не знаю, откуда вы взялись, но ради бога тише!
– Откройте окно.
