После этого должна быть еще передача по местному телевидению о том, что средь бела дня, да в загородном доме убили студента местного универа и его брата… Без имен, но для наблюдателей все более, чем понятно.
Я забрал Машку из кабинета патологоанатома, в морге, вывел черным ходом. Сам, дядя Серега Боец страховал только.
И вот теперь отмываю дрожащими руками от краски, пытаясь держаться и не показывать, насколько меня впечатлила эта игра. И что я реально чуть не умер, когда увидел, как она падает. И как красное пятно под ее головой растекается.
Сука, буду это во сне видеть, точно. В кошмарах диких.
Потому что лишь теперь доходит, насколько мы были на волоске.
И насколько происходящее — цепь удачных случайностей.
Ведь то, что заказ получил Лешка — случайность!
Получил бы кто-то другой, и картинка, которую я сегодня видел, могла стать реальностью. Я мог потерять Машку. Мою маленькую смелую анимешку. От одной только мысли об этом — мороз по коже и руки опять трясутся.
Я выдавливаю на ладони шампунь, начинаю мыть светлые, слипшиеся от краски волосы.
По Машкиному лицу течет красное, и это смотрится жутко. Я торопливо окатываю ее из душа, намыливаю еще раз. И еще. Пока красный цвет не сменяется розовым и совсем не исчезает.
К этому моменту мы уже еле видим друг друга из-за пара, заполняющего мою небольшую ванную.
У Машки — розовое лицо, блестящие глаза и бьющаяся отчаянно жилка на шее.
Она неожиданно поднимает руки и прижимается ко мне:
— Спасибо. Вадим, спасибо тебе!
Я смотрю в мокрые от слез глаза и теряюсь.
Мне-то за что? Я вообще ничего не сделал! Это все родные! Опытные, много чего повидавшие дядьки, привычно и легко подхватившие несмышленого парня на плечи. Не давшие упасть. Они так когда-то мужика моей подружки, художницы Ленки, подхватили. И вытащили из дерьма раздерьмового. И вот теперь нас с Машкой. Никогда счет этот не оплатить…
— Я ничего не сделал, полурослик мой, — шепчу, наклоняясь ниже, чтоб поймать мягким поцелуем ее розовые губы.
И в самом деле, давай лучше целоваться.
А то уже сутки на нервах…
Машка уворачивается и серьезно смотрит на меня:
— Есть за что. Ты — единственный, кто мне помог. Единственный, кто вот так, без вопросов, поверил… Боже, если б я тебя не встретила… Боже…
Она начинает порывисто целовать мне грудь и плечи, везде, куда дотягивается, и я в этот момент умираю от удовольствия."
"Ее губы легко порхают по коже, а их прикосновения горячи и отдаются дрожью во всем теле.
