Закрыв глаза, Син ощутил всплеск силы внутри, агрессии, жажды доминирования. На задворках сознания мелькнула мысль, что ему следует остановиться. У него был другой план и, что более важно, скоро все кончится. А последующая зачистка ему ни к чему, и речь сейчас не о крови и ошметках.
— Дерись со мной, — прошептал он. — Давай. Борись… дай мне повод высосать твой мозг через дыру, что я проделаю в твоем черепе.
— У меня дети, — пролепетал мужчина. — У меня дети…
Син отодвинулся немного.
— Да ладно?
Мужчина закивал так, словно его жизнь зависела от количества иждивенцев.
— Да, мальчик и девочка и…
— Ты приехал на работу этой ночью?
Мужчина моргнул так, словно не мог разобрать тягучий акцент родом из Старого Света.
— Э-э, да.
— Значит, у тебя есть водительские права. Ты же законопослушный преступник, да?
— Я… я… да, в бумажнике. Возьми деньги…
— Хорошо. — Син снова подался вперед, помещая свой правый глаз аккурат напротив левого глаза своей жертвы, так близко, что когда говнюк моргнул, их ресницы соприкоснулись.
— После того, как закончу с тобой, я вломлюсь в твой дом и убью твоих детей в их кроватях. Ну а твоя жена? Ты услышишь ее крик на том свете.
Каждой порой мужчина излучал чистый ужас, резкий, терпкий запах которого действовал на нервную систему Сина подобно кокаину. Ускоряя биение сердца, кровообращение, учащая дыхание…
Распахнулась потайная дверь. Ее открыл тучный старик с носом картошкой и шрамами от акне, от чего лицо напоминало лунную поверхность. Но взгляд не был заплывшим и заторможенным.
— Господи Иисусе, ты мне и нужен. Заходи… и, прошу, не убивай его. Это муж сестры моей жены, его смерть омрачит нашу Пасху.
Короткое мгновение тело противилось команде «отпустить»… данной не этим человеком. Приказ его мозга, но руки отказывались подчиняться. Но если он отложит удовлетворение своей нужды, то вполне может убить другого, более интересного оппонента. Это не конец. Это — начало.
Подобно тигру, которого кусок свежего мяса отвлек от туши, его пальцы разжались, Син спрятал метафорические клыки и отступил.
Мужчина зашелся в диком кашле, резко накренившись вперед, словно собирался поцеловать асфальт.
— Проходи, — сказал старик. — Ни к чему это видеть посторонним.
Сину почти пришлось согнуться в талии, чтобы протиснуться в дверной проем. Узкий коридор стенами обтирал мускулы его плеч и жир — на плечах старика. По другую сторону тонкой стены он слышал разговоры и возгласы мужчин, играющих в карты, запах сигар, травки и сигарет. Алкоголя.
