Открыв рот, она попыталась закричать…
Глава 2"
"Син принял форму посреди холодного моросящего дождя, ботинками становясь в грязь, укрытое в черную коже тело с готовностью приняло вес его мышц и бьющееся черное сердце, темная сущность воссоединилась из потока молекул. Было странно видеть на парковке цементной компании вереницу иностранных седанов и джипов. Рядом с бетонными блоками, тяжелой погрузочной техникой и бетономешалками, они выглядели как свора проституток на фоне сумоистов.
Шагая вперед, Син водил кончиком языка по клыкам, царапая кожу до крови.
Смакуя медный привкус, он сжал руки в кулаки, игнорируя тот факт, что его мозг представлял собой зажженный фитиль.
Хищнику всегда нужна жертва.
И порой нужно жрать, даже когда желудок полон.
Когда он подошел к узкому навесу, человеческий мужчина, сидевший на пластиковом стуле возле двери, поднял голову, отрываясь от «Daily Racing Form»[5]. В свете голой лампочки, висевшей над его головой, его глаза, ноздри и щеки казались впалыми ямами, и Син представил череп, который останется после того, как смерть иссушит это тело до скелета.
Мужчина нахмурился. И в качестве приветствия положил пистолет поверх журнала на его коленях.
— Меня ждут, — сказал Син, останавливаясь.
— Никого нет.
Син не сдвинулся с места, и мужчина подался вперед.
— Ты слышал меня. Никто тебя не ждет…
Син материализовался перед мужчиной, схватил его за горло и прижал к зданию, и пластиковый стул полетел в сторону так, словно не желал лезть в чужие проблемы.
Человек вцепился в его руку, сжавшуюся вокруг горла, и засучил ногами, стуча пятками по стене здания.
Рот, лишенный прежнего бахвальства, открылся в безуспешной попытке втянуть воздух в легкие, которые уже, очевидно, горели от нехватки кислорода.
— Я пришел к одному человеку, — тихо сказал Син. — И твое счастье, если это не ты.
Опустив сопляка так, чтобы он коснулся ногами пола, Син ослабил хватку — чуть-чуть, в самый раз для разговора. Но не потому, что хотел слышать ответ. Нет, он ему ни к чему.
Син достал один из кинжалов.
Когда он поднял лезвие, мужчина переместил хватку с руки Сина на своей шее на запястье и предплечье другой руки — контролирующей лезвие. Словно ребенок тянул Сина за рукав кожаного плаща.
Острие кинжала прижалось к левому уху говнюка, и Син сделал глубокий вдох.
Кровь. Страх. Пот.
Он вжался пахом в мужчину. Эрекция Сина не имела отношения к сексуальному возбуждению, но парень решил иначе, учитывая, как он вылупил свои слезящиеся темно-карие глаза.
