Удовлетворить все ее потребности, принести ей самую изысканную еду и самую чистую воду, обеспечить ее теплым и сухим укрытием, а также одеждой из тканей и цветов, которые она предпочитает. Он хотел спать рядом с ней, прижав к своему телу, кожа к коже, держа кинжал в правой руке, пистолет под подушкой и цепь под кроватью, чтобы обеспечить ей защиту от всего и от всех, кто мог причинить ей боль.
Он хотел обслужить ее, когда придет жажда крови…
И помочь ей пережить переход.
А потом… спустя сколько-то десятилетий… позаботиться о ней в ее жаждущий период.
Как игла сходит с пластинки, так и в его голове послышался скрежет, а кульминацией его фантазии стало то, что уничтожило в корне его отчаянный бред.
Не получится ему помочь ей во время жажды. Он не мог кончать.
Перед лицом этой реальности остальные кирпичики их гипотетической жизни рассыпались, не оставив ничего, кроме чувства опустошения в центре его груди.
Но был один способ, которым он мог заботиться о ней.
Если любить значит ставить объект своей привязанности выше себя самого, то была одна жертва, которую он, безусловно, мог принести во имя любви. Неважно, чего это будет ему стоить.
Учебный центр был соединен с особняком Братства подземным бетонным туннелем длиной в сотни ярдов, выходил к Яме на одном конце, где жили Бутч и Ви и их шеллан, и скрытому пути, ведущему с горы — с другой. Син шел по нему с определенной целью, вцепившись в карманы своей кожаной куртки, его ботинки с грохотом ступали на пол.
Мэнни отлично справился иглой и ниткой… не то, чтобы различные части собственного тела имели для Сина большое значение… и к вечеру он уже исцелится. И насколько он ненавидел кормление, он брал вену одной из Избранных неделю назад, поэтому был полон сил.
Слава Богу. Он не мог вынести и мысли о том, чтобы взять кровь другой женщины сейчас, какими бы профессиональными и сострадательными ни были эти священные Избранные.
Они могли относиться к этому как к медицинской процедуре, он же не хотел приближаться ни к кому кроме Джо.
Син продолжил размышлять над ее будущим, настолько погрузившись в свои мысли, что в следующий раз, когда он оглянулся по сторонам, то осознал, что уже вышел из-под парадной лестницы в фойе особняка, и его цель была достигнута.
В фойе царила относительная тишина, хотя все были на выезде после потасовки в торговом центре.
