Все лениво не любили друг друга, и все имели причины для взаимной неприязни. Но атмосферы ненависти он не чувствовал. Может быть, только Рута Юльевна была излишне активна. Дронго подумал, что его успокоила рука Витаса Круминьша, когда он прикоснулся к Лилии Омельченко, чуть ниже спины. Да, да, его успокоила именно эта рука. Он был уверен, что там, где занимаются сексом, насилие невозможно. И уж тем более там нет места маньякам. Если в группе есть женщины, такие, как их гример, они легко могут снимать любое сексуальное напряжение.
Но кто мог убить Елену Доколину? Может быть, это была Рута Юльевна, которую девушка так ненавидела? Или режиссер Круминьш, у которого не получалось с молодыми женщинами и который поэтому мог заранее ненавидеть Доколину? Может быть, это был Меднис, который, кажется, приставал к Доколиной и получил отпор? Или Балодис? Кто из них? У Ингрид не было никаких причин убивать свою напарницу. К тому же Ингрид заняла первое место, а Лена — третье. Скорее, Доколина должна была завидовать своей более удачливой напарнице, у которой были дорогие наряды, всемогущая мать и известный отчим.
Но тогда кто?
Он вышел из лифта, и к нему шагнула обезумевшая от ужаса Елена Доколина. Она была в халате и смотрела на Дронго заплаканными глазами.
— Успокойтесь, — бросился он к ней. Значит, маньяк убил не Доколину.
Но уже через несколько секунд он снова был потрясен. Дверь в номер Лилии Омельченко была открыта. Она лежала на полу, почти перед дверью, и у виска уже запеклась темная кровь.
Убийца точно нанес удар, проломив ей голову каким-то тяжелым предметом. Вокруг суетились сотрудники службы безопасности отеля. Ждали полицию.
Директор отеля отчитывал кого-то из сотрудников, показывая на камеру наблюдения, стоявшую в коридоре. Дронго, знавший итальянский, сумел разобрать в череде испанских слов знакомые выражения. Директор распекал своего сотрудника за не работавшую камеру.
Дронго подошел ближе и взглянул на камеру. Кто-то успел поработать здесь, перед тем как войти в номер к своей жертве.
Неизвестный аккуратно перерезал два провода, отключив таким образом визуальный обзор камеры. Очевидно, дежурный сотрудник не придал никакого значения тому, что одна из камер вдруг перестала работать. Наверное, он решил, что утром вызовет оператора, который проверит работу камеры.
«Оператор, — вспомнил Дронго, осматриваясь по сторонам. — Так профессионально отключить камеру мог либо оператор Меднис, либо режиссер Круминьш.
