Ровно в восемь часов он спустился в холл, вспомнив, что пригласил Лилию Омельченко на ужин. Словоохотливая женщина могла рассказать ему много интересного. Теперь он точно знал, что именно его интересует.
Надев легкий светлый костюм, он сначала ходил по номеру, потом сел в кресло, потом снова поднялся. В десять минут девятого он был в холле и увидел Балодиса, который спустился, чтобы пойти в бар и заказать себе новую порцию горячительного. Очевидно, помощник Зитманиса по вопросам безопасности мог работать только под строгим присмотром своего непосредственного шефа, а выезжая в командировки, терял самоконтроль.
Дронго не стал его останавливать. Через минуту из лифта вышла Ингрид. Она была в черном платье с тонкими бретельками. В руках у нее была небольшая сумочка от Гуччи, а на ногах обувь той же фирмы. Дронго подумал, что он исключил бы подобную обувь из гардероба молодой женщины. Фирме Гуччи явно удавались сумки и не всегда — обувь, пусть даже с их стильными переплетенными кольцами.
— Добрый вечер, — сказала Ингрид, — я думала, у нас есть еще время.
И хотела немного посидеть в баре. Вы не хотите составить мне компанию?
Дронго растерялся. Он не знал, что ему ответить. С одной стороны, ему этого хотелось, но с другой, он должен был успеть поговорить с гримером, чтобы задать ей множество вопросов, на которые у него не было ответов.
— У вас красивая сумка, — выдавил он, — и туфли под сумочку.
— Да, — согласилась она. — Я купила их в аэропорту и сегодня первый раз надела.
В этот момент из лифта вышла Лилия Омельченко.
Она была в белом платье грубой вязки и тапочках. Дронго замер, не зная, как ему поступить. Он посмотрел на красивую Ингрид в безупречном наряде и на гримера, которая была старше ее лет на пятнадцать, но явно не собиралась ей уступать.
— Извините, — быстро сказала Лилия, — я не смогу сегодня с вами поужинать. И еще в половине десятого нас всех собирают.
— Хорошо, — обрадовался Дронго."
"Он отметил одутловатость ее лица и мешки под глазами. Очевидно, она спала и, проснувшись, вспомнила о его приглашении.
Наверное, она устала после встречи с Круминьшем.
— Извините, — она еще раз пожала плечами и вернулась к лифту.
Ингрид стояла с каменным выражением лица. Когда дверь кабины лифта захлопнулась, она взглянула на Дронго холодно, неприязненно. О какой-либо прогулке уже не могло быть и речи.
— Кажется, у вас был на сегодняшний вечер свой план? — ледяным голосом уточнила она.
— Нет, — возразил Дронго, — я готов вас сопровождать.
